Русалочка с Черешневой улицы

Туман еще и сгустился, так что теперь огни проезжающих машин и их собственные шаги уплывали в молочное небытие, а фонари царствовали над этим мороком с абсолютной невозмутимостью. Ветки, трава, ограда вдоль тротуара - все покрылось еще более белым налётом. Стрельцова хихикнула:

- Ты знаешь, а я себя представляла сегодня эльфом.

- Почему?

- Ну… Погода… Ты сам сказал. Так много чуда, а они - не видят.

Прохожие спешили по домам с работы, с опущенными плечами, раздраженными лицами, тяжелыми сумками и сердцами.

Пятница - они устали от жизни.

- Не видят, - вздохнул Эрик.

От усталости можно даже умереть, пусть у тебя и есть всё, чтобы жить вечно.

Шаги хрустели спекшимся от морозца снегом.

- А почему ты Гошу обозвал Георгом? Он мне Жориком представился.

Эрик страдальчески скривился.

- Ну и звучит!

Решка фыркнула снова. Который раз - в точку. Она начинает привыкать.

- Что?

- Ничего… Просто мне эта форма тоже никогда не нравилась. Имени… Но что он поделает, коль так назвали - и “Жорик” это литературно… Хотя по размерам… вполне подходит…

Они оба рассмеялись.

- Прости, я иногда думаю-думаю вслух, и выходит бездушно, - смутившись, повинилась Решка. - Напрочь забываю о приличиях и хорошем тоне…

- А мне не позволили бы. Ни за что.

- Чего не позволили?

- Забыть про хороший тон. Так что ты счастливая.

- Ну, мне тоже не позволяли… - возразила Решка. - Моя грубость - следствие свободы…

И погрустнела - она вроде и хотела, и не хотела сбежать, и даже не сбегала по факту - просто ушла искать счастья, причём с отчего благословения.

Не больно-то чего и нашла. Домой бы теперь… Но куда? В четыре стены, наглотавшись вольного ветра - больше невозможно. Да и стен нет. Теперь ни туда, ни сюда; если бы дом был таким, каким казался прежде… Ах нет, если бы он НА САМОМ ДЕЛЕ таким был. А ведь не был... Возвращаться - некуда, она - русалочка из места, которого на свете не бывает. По какому же дому она скучает так идиотски?! Будь взрослой, Решка, ё-моё!

- Посмотри, ну, разве не прелесть? - поспешно коснулась Решка ветки заиндевевшего шиповника с жухлыми красными ягодами кончиком пальца, стирая улыбкой русалочкины страхи.

- Волшебно, - согласился Эрик. - И нет, Решка, ты не грубая. Думаю… - он вдруг вспомнил розовое платье с кружевами и оборками, колючий куст и белого Бланко, вставшего на дыбы, - что даже принцессам приходится порой ругнуться.

Даша хмыкнула. Они свернули в Земляничный проулок - за ним и дальний конец Черешневой.