Избушка на костях

– Матушка твоя отказалась от колдовства, – равнодушно, почти холодно ответила Яга. В глазах ее промелькнул странный, чуждый огонек. – Потому и умерла так глупо: от хвори.

Сомнение вороватой лисой забралось в сердце. Я с недоумением покачала головой.

– Отказалась?

– Да.

Раздражение каленым железом прижгло душу. В памяти закружилась, словно лист в бочке с водой, картинка из последних дней жизни матушки. Ее изможденное белое лицо, впалые щеки, тени под глазами. Она проводила все время на печи, не в силах подняться.

Боль вгрызлась в сердце и заставила меня взвиться на дыбы:

– Да ради чего?!

Я видела князей, кланяющихся в ноги Яге. Почести, оказываемые ей, хозяйке избы, сравнимы с драгоценным подношением. Что можно предложить взамен?

– Тебя. Она все отдала за тебя.

Я замерла, будто от пощечины. Потерянно взглянула на Ягу в надежде, что та рассмеется. Пусть скажет, что то была шутка злая, а не бьющая наотмашь правда!

– Чтобы ведьмой стать, надобно мертвой и живой воды испить. Первая убьет в тебе человека, вторая оживит ведьму.

Вот только после этого не повозиться тебе со своими дитятками. Мертвая яблонька не плодоносит.

– А… неужто…

Дыхание перехватило. В глазах защипало, будто их песком присыпало. Из горла вырвался то ли всхлип, то ли сиплый крик. Я торопливо прикрыла рот ладонью и склонила голову, пряча покатившиеся слезы.

Яга поняла меня без слов.

– Можно все воротить, но лишь однажды, – спокойно сказала она. – Убить в себе ведьму, возродить человека. Плата за то – колдовской дар.

– Матушка знала?

– Да.

В ушах зазвенело. Истина, клинком вошедшая в сердце, оглушила. Хотелось закрыть глаза, убежать, забыть об этом разговоре. Значит, я и есть причина всех несчастий матушки? Если бы не я, была бы она жива, принимала князей, раздавая советы с резного трона!

– Жизнь ее была долгой, дни бежали неторопливо, – тихо проговорила Яга. – Нередко я замечала, что она по-особому смотрит на детей. Со мной твоя мать тоже была ласкова, будто матушка с дочерью. Учила всему, что знала сама.

Приговаривала, что после нее я стану полновластной хозяйкой избушки. Я смеялась, не верила до той поры, пока…

Яга глубоко, прерывисто вздохнула. Зазвенели браслеты на ее руках, когда она принялась переплетать распустившуюся косу.

– Однажды она пришла ко мне с двумя пузырьками. И сколько я ее ни отговаривала, сколько ни молила, ни плакала, не переменила она своего решения.

– А что потом?

– Потом. – Яга моргнула. На дне ее льдистых глаз промелькнул силуэт матушки.