Ежка на грани

Долго она так не продержится. О том, чтобы добраться до головы Чудища-Змея и дотравить его до конца, пусть даже и ценой собственной жизни, не могло быть и речи.

Чудище, будто окончательно сойдя с ума, носился туда-сюда, паля пламенем во все стороны не глядя. До этого Ежка еще не разу не видела, как Чудище-змей пышет огнем, зато теперь могла насмотреться в полной мере. Могла бы, если б не была так занята попытками удержаться среди его чешуи. Горные озера закипали, трава чернела, камни плавились там, куда случайно попадало его пламя.

Ежка же лишь вжималась в него все сильнее, уже из последних сил, хоть и саму ее трясло, и пела песни богам.

На счастье, Чудище началпостепенно успокаиваться, и, наконец, лег в дрейф в воздушном потоке над плоской горой. Там он кружил довольно долго, уже не дергаясь и не маша крыльями, а возлегая на потоке, наслаждаясь полетом и потихоньку расслабляясь.

Когда ему, в конце концов, надоело, он приземлился на поляну неподалеку от замка. Израненная о жесткую чешую Ежка с кружащейся головой поспешно обрезала привязанный и уже по большей части разорванный подол и сползла с него.

Сил, чтобы отбежать, уже не было.

Но и у Змея больше не было сил ни на что. Он лежал, не шевелясь и прикрыв глаза. Кое-как заставившая себя встать Ежка поплелась к замку. С трудом перебралась через каменные завалы, образовавшиеся из разрушенного фонтана, лестницы, балконов, и кто знает чего еще. Вход был завален только наполовину, и в замок Ежка войти сумела. Змея, на счастье, она не встретила, и поспешила, как могла, в свою комнату приводить себя в порядок.

С болью совершая каждое движение, она искала хоть одно платье, не открывающее, все что можно и нельзя, а, наоборот, способное закрыть все ее свежие синяки и царапины, и чуть не плакала у зеркала, представляя свое объяснение со Змеем. Потом она догадалась порыться в том, что подкинул ей Фрол.

Вот этот прозрачный пузырек с глазом? Вряд ли. Вот этот знакомый ей порошок-противоядие? Не пойдет. В конце концов, она нашла мазь со знакомым тинно-ирисовым запахом, и вскоре вышла в каминный зал, все еще без сил, но выглядящая так, что залюбуешься.

А ведь картинка на выбранном ею пузырьке с мазью изображала нечто совершенно неприличное. И если б не знакомый по посиделкам с Ягиней запах... Вот как тут поймешь этого Фрола?

Ежка все еще была одна. Змея нигде не было.

«Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину. Тастиунайя шоримиин валенго маремилия лину», — пела она снова и снова.