Искупление для бастарда

Именно этих слов он боялся все детство, с них отец всегда начинал очередную словесную порку, но сейчас для Эрмина они приобрели особое значение: в голове молнией мелькнула мысль, что он все знает.

— О чем?

— Сядь, — приказал отец. Эрмин упал обратно в кресло, примостившись на самом краю. Он дрожал как осиновый лист под взглядом отца, пока тот с удобством располагался в кресле напротив.

— Как тебе известно, три месяца назад твой дядя, мой брат, скончался. Теперь место главы Палаты лордов займешь ты.

— Я? Но... отец, вы же говорили...

— Ты, — подтвердил лорд де Шелон, поднимаясь и не очень слушая сына. — Понимаю, что поначалу тебе будет сложно, но я всегда буду рядом и помогу тебе советом.

«Иначе ты не справишься даже с выбором выходного костюма», — мысленно с досадой закончил Верховный маг. Его дети всегда были для него одной большой головной болью: наследник-маг родился женского пола, что совершенно не годилось, теперь приходилось ждать, пока уже Кэтрин подарит ему внука, которого он воспитает своим преемником.

Но сын, пусть и не был магом, но мог бы быть достойным помощником, каким был Ричард, но от Эрмина, этого бесхребетного слабака, достойный древний род не мог получить никакую выгоду. Постоянно приходилось следить, чтобы он ничего не натворил и не испортил, только досужих сплетен Верховному магу для полного счастья не хватало. И так население периодически бунтует из-за налогов, особенно много доставляет проблем Гильдия ремесленников, вот уж кто любит побороться за свои права. ..

Лорд де Шелон, вновь погрузившись в мысли о политике, вышел, не заметив, с каким облегчением и одновременно страхом посмотрел на него сын.

Эрмин и помыслить не мог получить от отца такой приказ. Какой глава Палаты, если последние три месяца он живет словно пыточной палачей Темной Империи: каждую секунду ожидая, что на него обрушится топор общественного осуждения, который разрушит его жизнь. Выход был один, но Эрмин не мог решиться, у него не получится.

Не получится. Не получится.

Паника медленно завладевала сознанием, и вот уже в горле пересохло, а руки начали дрожать. Он потянулся к закрытому ящику стола, где хранил пару бутылок с дешевым вином. О них, естественно, никто из домашних не знал, поэтому, когда к нему в кабинет впорхнула Кэтрин, он дернулся, ударился рукой о столешницу, уронил бутылку обратно в ящик, где она громко звякнула о свою товарку.