Искупление для бастарда

А ведь Гертия помнила

настоящее

богатство — то, каким обладал Зорд, когда был королем Поднебесного Чертога. А потом их сородичи, то ли самые глупые, то ли, наоборот, самые хитрые, изгнали его и сами возглавили королевство. Плачевный результат их правления стал известен достаточно скоро: орда северных орков с их мерзкой магией смела со своего пути драконов, как будто они были не самой могущественной расой, а какими-то людьми! И теперь мало того, что вместо роскошных дворцов, парков, храмов и аллей она вынуждена довольствоваться серыми стенами и завываниями ветра в пустых коридорах, так еще и род драконов находился на грани вымирания! Необращенных, естественно, Гертия в расчет не принимала, они — тупик, мертвая ветвь, от которой глупо ждать плоды.

А из выживших драконов осталась лишь она, ее прекрасная Берна — любимейшая из всех детей — и два этих идиота, Керт и Сиреб. В том, что они идиоты, она убедилась только что. В очередной раз. Она ведь объяснила им, что подменила письмо этой шлюхи Дайры и остается лишь дождаться, когда ее ублюдок явится сюда, надеясь на корону, а окажется на плахе у палача, как самозванец — как только он объявит себя наследником, поверив в пергамент, поддельность которого могут определить лишь обращенные драконы, но никак не мальчишка, которому едва сравнялось четверть века, они объявят, что это ложь и казнят, — но Керт все равно посчитал Ребора угрозой себе любимому и отправил отряд убийц. Вот же идиот! Хорошо еще, что его головорезы оказались поумнее своего господина и смогли убить мнимого наследничка. Конечно, Гертия читала настоящий свиток, оставленный Зордом, в нем действительно говорилось о правах Ребора на престол, но это не помешало ей отправить драгоценный кусок пергамента в камин, избавившись от него, как спокойно поднимала руку с флаконом яда над кубком сына или перерезала горло дочери. Она всю жизнь шла к власти, к полной и абсолютной, и не собиралась уступать ее и держать в союзниках ненадежных драконов. Решт так и не смог подарить ей достойное дитя, лишь Берна, старшая дочь, была небезнадежна — ей достался изворотливый ум от матери, но не хватало решительности. И все же это было лучше, чем как у пустоголовой Этерии, самовлюбленного Марта, трусливого Вирнада или завистливого Риджета. Даже оставшиеся в живых Керт и Сиреб едва ли могли сойти за драконьих принцев.