Искупление для бастарда

— Тогда в чем разница между Светом и Тьмой, если им плевать на то, что ты творишь?

— Им не плевать, — терпеливо принялась разъяснять женщина. — Но они не настолько проникают в разум подопечных, чтобы оценивать каждую мысль, для них важна общая картина. К примеру, если паладин считает, что поступает правильно, когда пытает детей темных, потому что они — прислужники Тьмы, то Свет не оставит его без своего покровительства, хотя с точки зрения морали смертных, он заслуживает порицания и наказания.

— То есть главное — верить самому?

— Да, — просто ответила Мила. — В большинстве своем, конечно, паладины действительно искренне служат Свету, даже те, кто стремятся к власти, они, к примеру, могут желать ее, чтобы нести добро и справедливость в мир. Суть в том, во что верит человек. А то, что он зачастую занимается самообманом... Так бывает.

— А вы, эльфы?

— У нас с рождения сильная связь со Светом, и чтобы разорвать ее, нужно сознательно отказаться от его покровительства.

— Как у вас все сложно... — протянул Лен. — А Тьма?

— У темных спрашивай, я-то откуда могу знать?

Они еще немного помолчали. Тот, у кого есть дети, поймут, какое это наслаждение — сидеть в тишине и ничего не делать.

— Ты больше на него не злишься? — тихо спросила Мила. Уточнять, о ком она говорила, не было нужды.

— Не знаю, мы давно не встречались...

Злюсь, конечно, он ведь тот еще дурак.

— Что ты так заводишься? Хочет верить в мировую справедливость — пусть верит! Вы дружили два года, а не общаетесь двенадцать, сколько можно помнить?

Лен повернул голову и посмотрел на нее тяжелым взглядом, а потом проникновенно произнес:

— Знаешь, что это такое — спать под одним одеялом на холодном полу и жрать черствый хлеб? Бок о бок... Мэл был первым моим другом, я нашел его побитого на улице без гроша в кармане. Такая бедная овечка.

.. Помог, подбодрил, затащил в Академию. Потом нам попался Дель и прибился Реб... Бок о бок... Было нелегко, нам иногда вообще жрать нечего было, хоть иди на улицу побирайся...

Лен на несколько мгновений замолчал, но все же решился и продолжил:

— Он меня спас тогда, не дал сорваться... Ты никогда не спрашивала у меня, почему я такой упертый в денежных вопросах? Потому что если я позволю себе хоть одно маленькое послабление, то сорвусь.