Сильнее смерти

Он бойко читал всё, что ему предлагал отец Оноре, считал длину и стоимость отрезов сукна ничуть не хуже старшего братца, разве что писал, как курица лапой, но добрый священник говорил – ничего, дело наживное, научишься.

А в доме господина Ансельма он читал кое-какие трактаты о магии, и теперь уже понимал, что его силы – это не собак напугать, это больше и мощнее. Если выучится, конечно.

Выходило так – Марсель не был ни стихийником, ни менталистом, ни целителем, ни боевым магом – но при помощи сил теневой стороны мира мог сделать почти что угодно.

Победить врага, согреть или заморозить воду, приостановить процессы увядания, разложения и гниения, снять боль. Всё это стоило ему намного больших усилий, чем стихийнику – призвать огонь или воду, целителю – залечить царапину, менталисту – убедить в своей правоте. Но – иногда, как говорил господин Ансельм, всё это стоит затраченных усилий. И нужно понять – стоит ли, в каждый сомнительный момент.

И ещё были его специфические умения. Напугать – это было первое, чему он осознанно выучился.

Прятаться – всегда умел, а господин Ансельм научил использовать теневые ходы для того, чтобы быстро перемещаться из одного места в другое. Находить предметы и даже людей – по их уникальным особенностям, то есть – по запаху, по дыханию, по звуку, по оставшемуся на предмете отпечатку. Поставить непреодолимый барьер – какой сможет снять далеко не всякий маг-неспециалист. Хорошо владеющий огнём сможет – усмехнулся господин Ансельм, когда показывал эту штуку.

И, конечно же, сделать живое – неживым. Сначала тренировались на траве и букашках. Затем – на кустах побольше, потом – на мышах и крысах. Нянька Тереза радовалась – ни одной мыши и ни одной крысы в доме, красота! Однажды Марселю случилось призвать смерть к едва дышавшей бездомной собаке, которую покусала местная стая. Вроде бы так можно было поступать и с людьми, но об этом Марсель не задумывался. Врагов у него не было, хоть его и звали по-прежнему колдовским отродьем, и убивать было некого.

И ещё господин Ансельм много говорил о том, что они не повелевают смертью, нет. Они – договариваются. Они знают тот язык, на котором нужно говорить, чтобы их услышали. Смерть неодолима… почти всегда, и только глупец возьмётся с ней спорить или ей приказывать, потому что она этого так не оставит. Мы, говорил наставник, просим и отдаём ей свою силу. А те, кто просит просто так, или, того хуже, требует – могут и жизнь отдать.

Про жизнь тоже было строго.