Ошибка берегини

В какой момент Мара оказалась рядом и повела суженого своего, обещанного, на свидание, да так, что берегиня и не заметила? Как вышло, что у темной королевы в руках такая власть над ними обоими?

— Это моя вина, Макс, слышишь? Не твоя, — шептала Атка, нежно проводя кончиками пальцев по его лицу. — Ты знаешь что? Постарайся меня за руку держать и не отпускать.

Макс опустил взгляд на белую ленту, которую продолжал держать в кулаке.

— А может это... лучше сжечь?

— У меня есть предложение получше, — сказал знакомый голос рядом с ними.

Атка подняла голову и увидела того самого водяного черта, который наделся на заступничество не то светлых, не то будущего Зимнего короля. — Пусть просит, чтобы королева прокатила его в своих санях. Она так любит свои сани, что не откажет.

Макс невидяще смотрел на ленту, будто винил во всем именно ее. Атка накрыла его ладонь своей и постаралась поднять подбородок так, чтобы он взглянул на нее и одумался.

— Она осердится. Нельзя так, Максимушка, с ее подарком. Сложно и придумать, как вернее вызвать ее поскорее, чем так поступить, — ласково сказала она.

А потом совсем неласково — черту: — Ты не видишь разве? Она не хочет даже белых мух дождаться, тянет Макса к себе с любого моста, с любого перекрестка! Какие уж тут сани…

Черт лихо сдвинул шляпу набок и уселся рядом с ними. Посмотрел на переезд, под которым виднелся кусочек дороги ниже. Автомобили неслись мимо с мрачной целеустремленностью голодных хищников. Рычали моторы, взвизгивали тормоза, возмущенно кричали клаксоны, когда поток на некоторое время замирал перед трехглазым светофором.

От шоссе несло кровью земли. Даже сквозь озоновую свежесть недавнего дождя пробивался этот неистребимый запах войны. Атка выжидательно смотрела на темного, а он молчал: видать, набивал себе цену. Наконец она не выдержала:

— Хорошо! Сделаю так, что о тебе и твоем доме узнают все светлые, а ты сейчас же расскажи, как спасти Макса от Мары.

Темный развернулся к ней всем корпусом и оскалился в острозубой улыбке.

Темно-бирюзовые глаза его оставались темны и холодны, как два омута в горной реке.

— Спасти Макса? Я тебя хочу спасти, берегиня Атка!

Атка молча вскинула брови.

— Иначе-то некому будет за меня на Совете просить, — напоказ пригорюнился черт, снял шляпу и покрутил ее в руках, расправил и без того прямые поля, провел пальцем по черной ленте. — Да и Марка расстроится, если ты сгинешь в пустой борьбе против королевы.

«Марка…» — подумала берегиня с досадой.