Берег птицелова

Лишь добравшись до убежища, запалив свечу, приложив к ране повязку, ругаясь сквозь стучащие зубы, он, наконец, оделся и только тогда затащил лодку внутрь грота и полез в нее со свечой.

Лодка оказалась добротная, толковая, со свежевытесанным килем, может потому и не перевернулась в шторм. На дне ее болтались старые снасти, а в большой брезентовый штормовик было замотано непонятное добро. Чогер склонился, ткнул сверток сначала ногой, а потом рукой. И когда сообразил, в ужасе отпрянул, выругался, поставил на банку свечу и осторожно, двумя руками перевернул.

Ребёнок был уже большой, но Чогер в детях не разбирался, не сразу понял, что это девочка, а не мальчик. Не понял, пока пока полностью не развернул штормовик и не увидел насквозь мокрое платье, кожаную девичью сумку, расшитую цветами, обмотанную ремнем вокруг тощего тельца, длинные светлые волосы, мягкие щеки, белые, бледные, но плавные черты лица. Девочка была без сознания, но дышала. Сколько ей: шесть? десять?

Чогер достал ее из лодки, подхватил под спину и.

.. рука нащупала на спине большие бугристые отростки. Не может быть! Чогер оторопел. Чудеса! Впрочем, в чудеса он не верил. Надо было удостовериться, звать Ливану, сулить ласки и рыбу. Чогер завернул находку обратно в штормовик, перекинул на здоровое плечо, задул свечу и вышел из грота. Дорогу к своей избе он легко находил вслепую. Который год, каждое луностояние, шел он этой тропой, и зимой и летом, всегда. К морю и назад.

Как назло — ни одного зайца не попалось по пути, чтобы послать за Ливаной.

Сидят косые в такую погоду по норам, только оборотни да дриады и болтаются.

Но уже на подходе к дому Чогер приметил белый дым над ельником и вздохнул с облегчением. Умница Ливана пришла сама.

— Истосковалась? — входя в избу, спросил хозяин.

— А то! — Ливана сидела на постели, подогнув полные ноги, ждала. — Бабий голод в луностоние особый. Знаешь же.

— Не до баловства, голуба. С подарком я. Двигай прелести с одеяла. — Чогер тяжело опустил на кровать завернутую в штормовик ношу.

— Руку сильно подрал. Хотел за тобой посылать. А ты уже здесь, как чуяла. — Он обнял дриаду, крепко поцеловал в губы, но тотчас охнул от боли в предплечье, отпустил плотную талию, сел, сгорбившись, у свертка. — Свечу давай, покажу чего.

Ливана осмотрела девочку без интереса.

— Ну и? Зачем ты ее приволок? Подкинул бы в деревню. Пусть люди сами разбираются.

— Людей не знаешь? Им на чужих детей плевать.