Берег птицелова

Закончить Кавена, натянуть холст, почитать в тишине — без флейты, гитары и их бесконечных перепалок. Просто в тишине. Понимаешь? Ты хочешь украсть у меня день покоя?

— Я знаю, что ты хотела спокойно порисовать, пока их нет! — Ив проявила тактику помягче. — Знаю, что тебя и так все устраивает. Но надо себя уважать! Жить в таком свинарнике могут только свиньи.

— Ты не отстанешь!

— Ты же знаешь... Положи молоток и бери тряпку, самую большую, да с мылом. Горячая вода на плите.

— Ладно. Но я это припомню. Закончу только с последним холстом.

Новый заказ, между прочим. И можешь меня поздравить, на этот раз это не портрет короля!

Помахав молотком, как аргументом, Итта снова исчезла в мастерской.

— У тебя пять минут! — ледяным тоном крикнула ей вслед Ив.

В мастерской Итта подошла к большому, почерневшему по углам зеркалу и критически оглядела отражение. Вытерла кулаком испачканное в грунте лицо.

Она сама давно собиралась взяться за порядок: разобрать полки с красками и шкафы с зимней одеждой, выгрести из-под кровати пыль, вымыть окна в мастерской и в спальне.

На прошлой неделе Ив отдраила паклей абсолютно все окна в доме, даже в башню заглянула с ведром и тряпкой, но Иттину территорию трогать не стала. А это, если разобраться, уже походило на вызов. И не безосновательный.

«Лентяйка! — сказала она себе. — Ив давно уже метит в приличные жены. Ведет себя, как хозяйка. Командует вон! А ведь она на год младше. Вот увидишь, она и родит первой, и Эрика образумит. А ты все резвишься. Хоть бы пирогов ребятам напекла лишний раз.

С капустой.»

Но при мысли о пирогах Итте стало грустно. Печь не хотелось и не хотелось мыть полы. Достать бы из тумбочки недочитанный роман, сделать себе бутерброд с маслом и забраться в башню читать. Спрятаться. Не слышать и не видеть этой предсвадебной лихорадки.

Не то чтобы Итта была против свадьбы. Вовсе нет. Платье ей шили чудесное, цвета морской волны. Не даром Ив помогала выбирать ткань, ругалась с модисткой, чтобы все шло ровно по фигуре, чтобы рукава расширялись от локтя до запястья, а подол чуть прикрывал туфельку.

И никаких кружев — вся красота в силуэте. Ив знала в платьях толк.

Итте нравилось представлять Эмиля под свадебной яблоней. Такого серьезного, немного отчужденного, в белом костюме и с печатным кольцом на руке. Играть им наверняка будут Ванда и Луку, а значит опять хрустальная лютня и крикливый кларнет. И, если уж мечтать, то, конечно, в свадебную ночь Эмиль обязательно предложит сбежать.