Берег птицелова

— Спасибо, выручила меня сегодня, — поблагодарил Эмиль.

Щеки ундины зарумянились. Она встала, шаркнула ножкой, давая понять, что быть для Эмиля фортуной — мечта всей её жизни.

Потом маленькое существо сделало пару шажков и, застенчиво обняв руку Эмиля, прижалось к большому пальцу щекой.

— Ну-ну, давай без нежностей, — Эмиль освободил руку, осторожно почесал крошке животик. — И что мне теперь с тобой делать? В лес отпустить или на хозяйстве в доме оставить?

Пугая ундина расширила и без того большие глаза, мотнула головой, побежала к краю стола и, ловко спрыгнув на кинутый в кресло тулуп, быстро забралась обратно в карман.

Только высунулась чуток, чтоб подсматривать.

— Добро, — продолжая улыбаться, Эмиль протянул крошечной девочке несколько сморщенных ягод про запас. — Прокатимся, раз желаешь. Только чур не ныть, если в море укачает.

Он затушил керосинку и разлегся прямо на кухонном диване. Подставил под торчащие ноги табуретку, накрылся тулупом. Ноги и спина гудели, зад он тоже с непривычки отбил об седло.

Без Итты в спальню идти не хотелось, а на кухне усталый парень отрубился сразу.

Глава 13 Держись крепче!

Как всякий обыватель, Хвойный лес к скуке благоволил. Но по той же обывательской натуре искренне радовался любому безобразию и сплетничал самозабвенно. На все лады. Хоть сороками-чешиязыками, хоть лешаками-ворчунами, хоть дятлами-мозгостуками. А уж белки-болтухи, вообще, пустозвоны известные. Им только самый завалящий повод дай.

Неожиданный повод для пересудов возник тихим ноябрьским днем на дороге в Купеческую Гавань и понесся стрелой, поднимая фонтаны грязи.

Каурая лошадь летела так, словно её ядовитая дигира за зад приложила. Всадников было аж двое. Почти бездыханная девица и длинный парень в тулупе, шапке набекрень и с мечом на поясе. С этими чудаками Хвойный лес был знаком давно, и знал, что с головой у ребят не все в порядке, где они появятся — там покоя не жди.

И точно.

Следом за парочкой гнался целый отряд вооруженных мужчин. Тех самых, о которых Хвойный лес судачил добрую половину луны.

Появились откуда не возьмись, да носились туда-сюда по побережью, азартно что-то вынюхивали, будоражили лесных жителей. Тринадцать взмыленных лошадей, ругань, крики, разбитая в кашу дорога, пена на зеркалах почтенных луж. Угрюмые феи больше всего за Молочный хутор волновались. Собрались разведать, куда все люди с хутора запропастились, да не смогли даже приблизиться. Словно заколдовали хутор. Против Угрюмых фей, на их же владениях.