Берег птицелова

В этот раз, схоронясь в лучшем друге, Итта спаслась не только от потери сознания, но и от того, о чем даже не догадывалась: от напрасных, но яростных стараний главаря бандитов влезть в души к ним обоим.

Она замкнула эмоциональное кольцо — Эрик-Итта. И никто больше не мог его пробить. Она поступала так не впервые, однако сама понятия не имела, насколько увеличивала этим их обоюдные силы.

Эрик все продолжал заговаривать зубы. Но теперь Итта слушала глубже. Она чуяла волнение, веру и даже молитву Солнцу, но более всего, затмевающее прочее, жгучее возбуждение.

Наслаждение опасностью и близкой женщиной — то есть ею...

Бандиты выбивались из сил, не понимая, почему не могут догнать лошадь, несущую двоих. Они, то сокращали дистанцию, то снова отставали, и вот, после одного поворота, всадник с украденной пленницей вдруг исчезли с дороги, словно корова языком слизнула или вообще растворились в воздухе, как ведьминские кьяки.

Ругаясь так красноречиво, что лешаки в ближайшем орешнике позакрывали от ужаса детишкам уши, бандиты потоптались с полминуты и разделились.

Одни продолжили путь по дороге, решив, что беглецы вздумали обмануть их, петляя. Другие полезли в лес, но годной тропы не нашли. Плутали, пока не наткнулись на топь, и лошади не застряли по колено в тягучем мху — ни туда, ни обратно.

Пригнувшись, Эрик гнал Марону прямиком через лес, к тайной тропе. Ветки хлестали бедную лошадь, копыта чавкали по болотным кочкам. Один неверный шаг и провалишься, но Марона и без Эрика знала дорогу — старалась, умница, изо всех сил.

Когда опасный переход закончился, и под копытами снова побежала твердая земля, лошадь сама сбавила темп — попросила передышки. Эрик опустил поводья, поправил шапку и выругался от избытка чувств. Разочек. Итта мысленно с ним согласилась. Запыхавшаяся Марона шла теперь размеренно, с удовольствием выравнивая дыхание. Обходная сельская дорога петляла лесом до самой Гавани, уводя друзей подальше от озверевших чужаков.

— Осталась ещё кунтовская закалка, — Эрик благодарно погладил лошадь по холке. — На каком-нибудь простом жеребце, на вроде тех, что у бандюков, ведьмы с две бы мы ушли от погони. И что там кунты с ними делали, интересно? Грибами своими кормили? Или ворожили на жеребят? Как думаешь? А? Детка? Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — теперь Итта держалась в седле ровно, прижимаясь спиной к Эрику, то и дело, ощущая макушкой его подбородок. — Благодаря тебе...