Берег птицелова

Солнце уже висело высоко над горизонтом и искрилось по поверхности желтыми цветочками куриной слепоты. Берег пропал из видимости.

— Ведьма! Вот ведьма! — выругалась Ив и обняла Эмиля. — Чтоб я еще раз!

— Больше никогда. Обещаю, — хмуро выдавил Эмиль. Он сунул руку в карман, там его палец обняли крохотные ручки. Фортуна была в порядке, а Эмиль не смог вспомнить другого похожего случая, когда бы так отчаянно на себя злился.

Вельбот — это тебе не ялик. Киль у него глубокий, паруса сильные, маневренные. С внезапным штормом справился бы, не будь перегружен.

А теперь гадай, кто им помог и что это вообще было. И что произлошло бы, если бы не чудо.

Они повернули спиной к горизонту, вычерпали воду и подняли паруса, чтобы найти потерянный берег.

— Смотрите! — крикнула вдруг Ив. — Вон там! Левее! Море кипит!

Птицелов, сидевший на банке, обернулся. Эмиль замер с черпаком в руке. И только Польга по-деловому приложила руку козырьком к шляпе: мол, дурью не майтесь, горе рыбаки.

Море действительно кипело вдалеке.

Задиралось вверх громадным зеленым пузырем. Это было уже не то черное море, что мучило и топило их. Оно превратилось в сверкающее живое зеркало, зелёно-синее бархатное поле, покрыто зябкой рябью от лёгкого ветерка.

Водный пузырь вырос величиной с бриг и вдруг лопнул.

И тогда они увидели рыбу-великана.

Она вырвалась из морской пучины наружу, вырвалась так резко и тяжело, что ручьи хлынули потоками с горбатой спины. Огромная, как рыбацкий баркас и прозрачная, как медуза, казалось, она тоже состояла из зеленой морской воды.

На мгновенье рыба замерла в воздухе, сверкнула чешуей и вдруг полетела над волнами, будто имела крылья. Да она их и имела — плоские, здоровенные плавники.

«Такие вполне могут служить крыльями,» — подумал Эмиль, но сразу остановил себя. Сознательно решил не объяснять увиденное никакими законами аэродинамики, а просто наблюдать.

Рыба-великан приблизилась, проплыла по воздуху мимо лодки, медленно поворачивая широкий хвост то влево, то вправо.

Совершив широкий круг вокруг путешественников, она снова вильнула хвостищем и полетела рядом, сопровождая лодку по правому флангу.

В животе у рыбы-великана, как в большущей стеклянной банке, плавали живые синие скаты. Время от времени скаты искрили маленькими молниями, и тогда вся рыбина загоралась на мгновение сотнями неярких огоньков.

У всех на душе вдруг стало спокойно, все примолкли. В тот миг каждый услышал тихую музыку.