Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

А между тем, из разговоров кое-что выяснилось…

Вчера под вечер приехала в деревню дочка боярина Воибуды — со свитой да гридинами-охранниками, переночевала, а поутру дальше отправилась. Звать ту боярышню Жиронежкой. Ездила она на заповедное Чудо-озеро, в волшебной воде искупаться, красоты и здоровья набраться, а оттуда — назад, в стольный град, на царские смотрины. Только и без смотрин ясно, что быть Жиронежке царицей. Боярин Воибуда ближе всех к трону стоит. Дочку свою на него и посадит.

Тут и всадник отдышался.

— Налетела, — говорит, — ватага разбойная. Нас с ребятами смяли, растоптали, только я и вырвался. А Жиронежку свет Воибудовну с девками да мамками-няньками, нарядами дорогими да ларцами драгоценными в полон взяли и к топи Чёрной повезли. Будет, говорят, она невестой, да только не царю, а Чуде-Юде Окаянному, владыке болотному, князю подземному. Выручай, народ! Коль утащат боярышню в топь, не достанешь ни силой, ни колдовством!

Мужички деревенские стоят, переглядываются, затылки чешут.

— Ты прости, — говорят, — гридин доблестный. Сказывают, Чудо-Юдо прислужников своих силой нечеловеческой наделяет. Коли уж ты сотоварищи с ними не сладил, то куда нам, мужикам от сохи? Тут дружина надобна, да чародеев парочка. Лучше мы гонца в стольный град пошлём. Пусть царевич сам невесту свою вызволяет!

— Что вы за люди! — рассердился гридин. — А кабы ваших дочерей Чуде-Юде на поругание отдали?

Засмущались мужики, снова принялись затылки чесать. Бабы ропот подняли — не хотят мужей на верную погибель отпускать.

— А вот эта пущай боярышню вызволяет! Чай, она чародейка знатная, раз телега у неё без лошади сама едет!

Всадник к Миле подошёл, земной поклон отвесил — Миля так и обомлела.

— Смилуйся, — просит, — матушка-чародейка, не оставь девицу невинную на погибель лютую.

Слышит Миля — Ярилка в бочке плещется, в стенку толкается. Небось, остеречь хочет от шага неразумного. Встала она на телеге, спрашивает:

— А сколько их, разбойников этих?

— Да почитай, человек сорок.

Миля не хотела, а хихикнула. Эмильбаба и сорок разбойников!

Только всадник смех её по-своему понял.

— Справишься, значит? — в голосе и в глазах серых такая надежда, что у Мили сердце ёкнуло. Гридин-то молод и собой хорош.

— Да не вопрос!

Отвернулась, слова волшебные в кулачок шепнула — и поехала под напутственные крики и бросание в воздух шапок.

Едва деревня осталась позади, показался из бочки Ярилка.