Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

Цапнул он наглеца за руку, и не деликатно, за пальчик, как боярышню, а поперёк ладони, да со всей щучьей силушки. Гридин руку пораненную отдёрнул, забранился, а Ярилка подскочил, извернулся и — хвостом ему по носу. Народ кругом так и покатился со смеху.

Разозлился гридин:

— Ну, я тебя!..

Схватился за бочонок — сверзит с телеги, и прощай Ярилка!

Открыла Миля рот, хотела чего-нибудь этакого пожелать, но царевич раньше успел. Развернулся да как даст воину своему в глаз, бедняга аж навзничь опрокинулся. А тут и у Мили желание подходящее выдумалось:

— По щучьему веленью, по моему хотенью, пусть все забудут о щуке, будто её не видели и о ней не слышали!

В тот же миг всё чудесным образом переменилось.

Царевич воину своему руку подал, на ноги встать помог, а тот во фрунт вытянулся, не поймёт, отчего у него глаз распух и в голове звон. И бояре, и стража, и крестьяне, и Жиронежка зловредная вокруг Мили с царевичем столпились, а на бочку и не глядят.

Царевич рукой махнул, тощего своего глашатая подозвал и на Милю кивает, улыбается.

Подбоченился глашатай, бородёнку задрал:

— Слушайте волю царскую! За то, что одним махом сорок разбойников побивахом, отсыпать богатырь-девице ушат серебра! И в стольный град пригласить на смотрины, пусть среди других невест себя покажет! Ибо доблесть и сила её достойны венца царского!

Хотела Миля от чести сомнительной отказаться, да слышит, Ярилка в стенку бочки хвостом стучит, шепчет: "Соглашайся!" И то правда. Скажешь "нет", разобидятся бояре гордые, да и от царевича бес знает чего ждать.

Тут у них, небось, патриархат, домострой и махровый феодализм.

Но решила дело Жиронежка. Встала — руки в боки:

— Где это видано, мужичке — царский венец! Гнать её поганой метлой! Собаками затравить! В речке утопить!

Насупил царевич брови, подбородок выпятил. А глашатай кричит:

— Отныне богатырь-девица — царская невеста. И быть посему!

Толстый боярин к дочке кинулся — унимать. Грозно на неё шикает, глаза страшные делает. А Миля запону оправила, поклонилась царевичу — он-то ей кланялся.

— Спасибо, — говорит, — за честь великую. Буду на смотринах всенепременно.

Поднялась суета. Боярин Воибуда и люди его вокруг Жиронежки хлопочут. Гридины царские и боярские смешались. Кому лекари ушибы да ссадины врачуют, кто просто события последние обсуждает, новостями обменивается. Царевич-то, говорят, на выручку Жиронежке три дня назад выехал. И воинов с собой взял, и денег побольше на случай выкупа.