Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

Будто бы Акусилай Воибуде напророчил: опасность дочери грозит...

— А чего это Воибуда о дочери кота спрашивать вздумал?

— Да видно, терпежу не стало — захотел наперёд знать, быть ей царицей или нет. Полугарнец икры раздобыл, самолично зверюге поднёс…

А Миле холопы царские притащили ушат, до краёв полный монет серебряных. Удивилась она: неужто деньги тут ушатами считают? C другой стороны, какая разница. Хоть ушатами, хоть лягушатами, главное, у неё теперь капитал имеется. А значит, пора и честь знать.

Не то передумают да отнимут — сумма-то явно немалая.

Шепнула Миля слова волшебные, пока никто не глядит, и покатилась телега по дороге к стольному граду.

6.

Очень хотелось Миле вперёд царевича и бояр поспеть, покуда в царском тереме о ней ничего не ведают. Серебро уж, поди, отопрёт ворота в заветный сад. И икры для кота есть теперь на что купить. Интересно, какую он любит, чёрную или красную?

— Зря ты это, — заявил щук. — Смотрины — самый верный способ в царский сад попасть.

Подкуп может не удасться, обман не выйти, а на чары всегда другие чары найдутся. Тут же дело верное. Осмотришься пока, меня в царский пруд поплавать выпустишь. Засиделся я в бочке, вода тут тухлая. А то, может, сейчас к озерцу свернём — вон за той рощицей.

Пожалела Ярилку Миля. Сколько он ради неё претерпел, а ведь не обязан был. Направила телегу по-за рощицу осиновую. Там и правда озеро обнаружилось, небольшое, но чистое.

Выпустила Миля Ярилку в воду, сама на берегу присела.

Ей тоже надоело в телеге день и ночь трястись. А главное, после стресса пережитого ноги не держали, даже думать сил не было, не то, что ехать куда-то.

Прилегла Миля на травку, и так хорошо ей стало, так покойно. Ветра нет, небо ясное, солнце к закату клонится. Не ездить, что ли, сегодня дальше, тут заночевать?

Только глаза закрыла, Ярилка из пруда окликает:

— А что, Эмилюшка, понравился тебе царевич?

— Не говори глупостей, — поморщилась Миля.

А сама вспомнила глаза его синие да взгляд ласковый, и бросило её в жар — щёки так и заалели.

Вот и ответ Ярилке, лучше всяких слов. Растянулась вширь щучья пасть, возле жабр ямочки проступили. И только попробуйте сказать, что рыбы улыбаться не умеют!

— Зря скалишься. Замуж за него я всё равно не пойду. Мне домой надо. А царевича жалко. Такой красавчик, и немой.

Сгинула рыбья улыбка.

— Это он из-за ведьмы злой голос потерял, — мрачно отозвался щук. — И голос, и мать, и отца...