Не будите во мне ведьму!

А подоспевшая сестра и вовсе набросилась с обвинениями:

— Ты чего в таком виде заявилась? Максимку испугаешь, еще передумает жениться. Вон, и Славика напужала. Он даже картошку не доел. Уехала бы ты, Зин…

— Чего это у тебя мужики какие пугливые? — поинтересовалась я таким же «вежливым» тоном. — А ничего, что я за этот дом плачу, да еще и ремонт делаю? Крышу вы на какие шиши починили? Даже столовое серебро, с которого вы пугливого Максимку кормите, я вам прислала. Думала, семья у меня, любящая. Все понимающая.

Не выдержала — расплакалась.

Скрылась в чулане, чтоб нареветься всласть. А с кухни доносились льстивые речи сестренки, лившиеся в уши будущего мужа. Потом ссора мамы и Степашки. Она всегда была склочной, но все равно младшенькой. Любила я ее, ежкин кот!

— Ты не расстраивайся, Зин…

Мама все же пришла успокоить. Даже по облысевшей макушке погладила. Хорошо, что в чулане темно было, я слез ее не видела.

— Вот, — мама протянула какой-то свиток.

— Что это? — удивилась я. — Не можете прямо из дома выгнать, письмо написали?

— Нет, это свидетельство о наследстве.

Бабка Глафира тебе домик завещала. Степанида хотела сначала продать и деньги поделить. Но тебе, вижу, нужнее. Домик на окраине и не очень…гм, новый.

Я даже не знала, что у меня такая бабка была. Хотя в нашей семье знаются с родственниками до седьмого колена. И ни от кого я даже имя Глафиры не слышала.

— Она это… отшельницей была, в гости не приглашала, — пояснила мама. — А домик продать можно. Даже выгодно. Говорят, в тех местах раньше замок стоял, сейчас одни развалины остались.

А пару месяцев назад чудак какой-то объявился: не то принц потомственный, не то лорд. Вот он и хочет родовое гнездо восстановить. А домик Глафиры аккурат на краю владений. Понимаешь, к чему клоню?

Ага, вот только принцев наследных мне не хватало. Нет, в другое время я бы даже порадовалась. Но не сейчас, не в моем нынешнем состоянии «чудакам» радоваться.

— Спасибо, мам, — проглотила слезы и сжала документ на наследство. — Заночевать-то хоть можно?

Мне постелили все в том же чулане.

Жестко на раскладушке, неудобно, но дома.

А утром «в гости» прискакала тетка Дуня — первая сплетница на деревне. Поглядеть на меня пришла. Я как раз блины с вишневым вареньем кушать изволила. А что? Кому теперь есть дело до моей фигуры, с такой-то мордой?

— Вот правду говорят, Бог шельму метит, — покачала головой гостья, Глядя, разумеется, на меня.

— Теть Дунь, у вас голова, случаем, не болит? — радушно осведомилась я.