Амулет мертвеца (рабочее)

Глава 15

Затвор

Они спустились метра на три-четыре, до площадки и уже вполне нормальной двери, но старой, из широких досок и поржавелого металла. Дверь скрипнула и открылась. «Такие места никогда не запираются». Тьфу ты.

Дальше уже беленый сводчатый коридор без единой лампочки или признака проводки.

Данил вспомнил, что взял с собой фонарик. Нечисть хвостатая знает, зачем. Ночного зрения хватало без усилий.

Еще пара дверей, и еще более древних с виду, с полукруглым верхом и квадратными шляпками гвоздей.

Заперты на пудовые висячие замки, израдно ржавые. Судя по положению коридора, они могли вести к внутренним помещениям собора. Но коридор продолжался, свернул — и окончился такой же дверью, но без ручки.

- Спасибо, - сказал Оле. - Сезам, а сезам. Откройся, что ли. А то топор принесу.

И дверь открылась со скрипом.

В проеме стояла высокая, с Данила, женская фигура, ее он сперва принял за Смерть. Но то был черный монашеский куколь. Фигура отступила и раздался спокойный и молодой женский голос:

- Входите, гости неживые.

Храни Господь и вас. А я давно ждала.

Низкое сводчатое подземелье можно было назвать и кельей. Иконы, иконы на стенах, старинного потемнелого письма. Лампадки, единственное освещение, перед самыми большими и, видно, намоленными. Массивный антикварный стол, на нем толстая старинная книга, раскрытая на середине. Три низких жестких табурета. Шкафчик у стены. Ни, понятно, окон, ни дверей кроме той, в которую вошли.

И большой, черный от времени гроб в углу.

Закрытый.

Пахло иерусалимским ладаном, праздничный запах, памятный Данилу по детству. И пахло сырой землей, слабо, но ощутимо.

- Присаживайтесь, - сказала фигура и опустилась за стол. Приоткрыла черный капюшон, и оказалась молодой, не старше тридцати с виду, круглолицей и миловидной женщиной в темном плате до бровей. Глянула на викинга, на Данила — и они узнали вишневые глаза, светлее их собственных.

Видя, что Оле молча изучает хозяйку, Данил не выдержал и ляпнул:

- Доброго дня!

- А у меня все дни добрые, - отозвалась она довольно низким, певучим голосом.

- один в крови по маковку, язычник, другой пока начал. Еще по локотки не вымазан.

Она покачала головой, и Данилу почему-то стало остро стыдно.

- Ну да, коли будут грехи ваши как багряное… - она кивнула чему-то в мыслях. - Знаю, за чем пришли. Так-то не положено, конечно, к нам мужчинам заходить. Тем паче к сирой затворнице Агриппине. Только вы хоть и мужи, уже и не люди вовсе.