Амулет мертвеца (рабочее)

Миновали Архангельск, там плюс шестнадцать, зябко, наверное. На улицах граждане уже закончили утренний штурм трамваев, уже ждут обеда. Дети в школе сидят, учат про чкаловский перелет. Ну и про нас заставят зубрить, хоть повеселее чем про феодализм. Тут всего-то минус тридцать два за бортом, курорт, дальше будет холоднее. И уже сплошная облачность внизу. Грязно-белый тюфяк, набитый снегом и угрозой. Вниз нельзя, начнем обледеневать, как было с двести девятым. Не оттого ли он гробанулся.

Красиво, конечно — снеговые валы прямо под крыльями.

Но мы так, некрасивыми, без обледенения, ладно?

По расчетам Степана, они были минутах в десяти от архипелага Франца-Иосифа, последней родной земли. Правда, естьтампоселок в бухте Тихой, вроде бы даже гидроплан был, но где среди мешанины воды, льда и скал множества островов ее увидишь, ту блаженную страну.

Десять минут.

Обороты мотора наддува снова поползли. И хуже того, вверх полезла температура. До совсем уже дурных цифр. Черняков спросил:

- Амир, там у тебя что за казан закипает вместо ацээна?

Это была последняя шутка на памяти Василя.

Амир не успел ответить. Машину тряхнуло, что-то загремело, смолкло, и в их кабину пополз отчетливый запах горящего масла, ни с чем не спутать.

Проклятый наддувный мотор умолк, белая стрелка оборотов беспомощно упала вниз, давления масла тоже, а вот стрелка температуры скакнула кверху. Под летным шлемом волосы Василя стали холодными и влажными.

И дым, да, уже настоящий, лезущий в глотку дым.

Приехали, дети. Елочка, гори!

Упали обороты остальных четырех, ну да, теперь им не хватает мощности… проклятье, еще и в заду печет. Какие шутки, натурально в кабине потеплело как не должно бы.

- Пожар, командир! АцэЭн нагадил, явыз улде!2 - Амир старался говорить спокойно, - мне не добраться, но дымит вовсю. Командир…

- Ясно, - Черняков помедлил всего пару секунд, Василь представил, сколько всего он за пару секунд передумал и потерял, и его резануло вместо страха острой жалостью.

- Василь, снижайся до трех тысяч. Яша, передавай «сос», сообщи про пакость пятого, ищем место для посадки, может придется. Семен, хоть где-то чтоб сесть и не угробиться в хлам.

Отвечая «принято» за остальными и переводя самолет в пологое планирование, Василь страха уже не испытывал — горькую досаду.

Они вошли в облачность, и на крыльях заблестела влага, минуты — и она станет гибельной ледяной броней.