Амулет мертвеца (рабочее)

На ней, словно на капитанском мостике, острый Данилов глаз разглядел сидящую на корточках мужскую фигуру в кольчужном доспехе, меховой шапке, вокруг на дровах лежали пестрые свертки, тючки, какое-то трудноопределимое, но нужное, видно, барахло. Вроде бы край круглого щита. А вон то темное, длинное сбоку, не иначе труп лошади. Попали.

Люди возле крады[1] сидели прямо на земле перед кострами, это оттуда доносился мясной дух. Кое-где над кострами темнели котлы и звериные туши.

Вопреки историческим фильмам дурного стиля, ничего дикого и бродяжьего в их облике не было.

Молодые крепкие мужчины. Бородатые или длинноусые, в цветных рубахах, широких штанах и сапогах, оружные прямыми мечами в украшенных ножнах, несколько женских фигур в покрывалах разносили чаши и блюда со снедью. Кто-то пел протяжно, и степной ветер бросал звуки дурно настроенных струн, кто-то размахивал руками, горячо споря, но в потасовку не переходя. Люди как люди.

Про обычаи предков Данил не так чтоб много знал, но вся картина ему напомнила не то Рериха, на то иллюстрацию к песне о вещем, да не больно толковом Олеге.

Только обстояло все не так красиво, без седых Баянов и бородатых идолов с золотыми… хм, пупками.

Тот, чьими глазами они смотрели, приблизился, можно разглядеть черты лиц отмечающих. Теперь Данил чувствовал где-то рядом — Дашину тревогу и любопытство, и тяжелое раздражение викинга, уж ему сцена ясна вполне.

На свободное место перед костром вышли двое мужчин, один молодой, почти безусый, в простых портах и серой рубахе, в стоптанных рыжих сапожках, второй старше, с сединой в темной бороде, рубаха синяя с вышивкой, теплые штаны да сапоги отличной выделки.

И ножны меча в серебре, рукоять блестит самоцветом, не чета простой вощеной коже у молодого и грубоватому черену.

Поклонились мертвецу, поглядели друг на друга без следа вражды, вытащили мечи и подняли клинки, салютуя невысокому солнцу. Блеснул металл. Шагнули разом и замахнулись.

Даже Данил сразу понял, не бой, изображение боя. Двигались оба чисто и своеобразно красиво, мечи летали ладно, почти не соприкасаясь в парированиях, оба успевали отступить, отклониться. В движениях не виделось угрозы, налета хищности. Милость богов призывают, надо думать. Умерший был воин, положено почтить.

Закончили, разом опустив клинки, убрали в ножны, поклонились друг другу в пояс. Постановка.

А вот теперь очередь женщин.