Амулет мертвеца (рабочее)

КАК или совсем живой? Последнюю неделю перед отъездом, перед сном, ощущая, как ноют руки и вечно согнутые в раскопе ноги, она открывала в телефоне читалку, "Клатбище домашних животных" его величества Кинга. Книга, странное дело, утишала душевную боль.

Прекрасная работа, мэтр. Если бы герой посоветовался с женой... послушал дочку. Или вообще, ушел за просветлением в себя. Его ведь предупреждали. Снова и снова, хоть кол на голове. И с котом неладно получилось. С самого начала ясно, не кот ты, подлая тварь, скверная имитация.

Правда, клатбище было бы вечным соблазном. Его ведь не бросишь обратно в Волхов, как эту нелепую штуковину. Тут-то все просто. И не нужны безумные идеи и планы.

Она засыпала, надеясь увидеть Даньку, но он не пришел ни разу. Даже тут ей повезло больше книжного героя, в сущности. Хорошая была попытка, доктор Крид. Но мы ее потеряли. Гуд найт, диар док, не поминайте лихом. Вы-то смогли бы понять и простить.

[1] Агата Кристи "Трансильвания"

Глава 4

Некромантия

У каждой уважающей себя красавицы есть набор не до конца отвергнутых, полезных иногда поклонников.

Почти некрополь френдзоны. Но со слабенькой надеждой для попавших туда грешников. Полка в холодильнике души, полуфабрикаты быстрого приготовления.

Виталик не был дашиной первой или какой-нибудь еще по счету любовью. Но именно его она вспомнила после поездки на кладбище. По новому данилову адресу. Теперь это очень удобно, прийти "повидаться". Всегда застанешь. Третий участок от дорожки, пятый от забора. Координаты можно вбить в поисковую систему.

Дом Данила. Частная собственность, не беспокоить. Тесен дом мой у обрыва[1]. Проклятый старый дом. Из шести досок ларец[2]. Саван, крест, и шесть досок[3].

В солнечном свете августа все выглядело нереально живенько, светленько, даже, черт возьми, мило. Желтая церковь с белыми разводами не казалась маргариновым тортиком из помойки, где-то даже памятник петербуржской архитектуры. Кресты и плиты поблескивали полированным камнем, белым, черным, красноватым. Какая-то птичка вычирикивала серенаду.

В зелени вокруг путались солнечные лучи.

Груда синтетических венков на могиле, уже пожухлых, жеваные креповые ленты с потускневшей позолотой, живые подгнившие цветы кто-то убрал, только искусственные торчали глупо и безгрешно-ярко. Родители успели поставить на Даньку памятник. Конечно же. Черная вертикальная плита в рост человека, с золотой надписью. Даты, близкие, ужасно близкие, росчерк профиля, вовсе и не похожий, эпитафия.