Амулет мертвеца (рабочее)

Без кровожадности, правда, но с насмешкой. Руку протягивать не стал, сказав низким, грудным баритоном:

- Я весь в гриме, извини, бро. Обойдемся без объятий. Присаживайся!

Он кивнул на низкий кожаный диван, довольно развратного вида. Интересно, поклонницы часто сюда проникают? Хотя какое его Данила, собачье дело.

- Ты Данил. И ты новенький. Добро пожаловать в закрытый клуб, в общем. Я слышал, заслуга твоей девушки?

- Да. Если бы не она.

- Ты бы гнил нормальным человеческим трупом? Ага, все там были.

Ну да, натуральный краснокожий. Когда-то меня звали Мезтли Тепилцин, а еще Куетлачтли Итотия[1]- но то было так давно. Теперь в ваших бумажках я Аренк[2], для тебя Аре. Уж не Иван Васильев мне было зваться, ведь не поверят, а, Дан?

- Не поверят, - согласился Данил. – индеец Джо и есть.

Ему индеец неожиданно понравился. Все же обаятельный паршивец, не отнять. И без фанаберии. Похоже, Майя знала, к кому обратиться. Погиб в Аренке великий педагог, не иначе. Данил спросил:

- Много женского полу перекусал?

Аре закатился смехом, дернул себя за волосы.

- Так ведь сами идут, птички мои, к старому змею. Удивил я тебя? Несолидно?

- Вампир должен быть.. ну, графом. Рокером. Киллером в конце концов.

- И жить нетрудовыми доходами?

- Но танцевать мужской стриптиз ну это вообще…

- Запредельно чудовищно?

Они поглядели друг на друга и прыснули.

- Спасибо, Дан. Я так не смеялся со своей смерти. Шучу, конечно. Смеялся. Ни пирамид, ни цивилизации, а я вот он, чем не повод поржать.

Ни коатля, скажем так, у них со мной не вышло. Зря алтарь от крови мыли.

- Настолько давно? Не врешь?

- Нет, зачем же. Мертвые не врут. Почти. Хотя и кусаются, сам знаешь.

- То есть тебя собирались принести в жертву. – Данил как-то сразу поверил, не нынешний Ар, не просто нездешний.

- Прекраснейшего мужчину Теночиталана. Торжество роскошное, резной каменный шепетотек у статуи Тескатлипоки, жертвенник в цветах, полуголые девицы рыдают, все поют, орут молитвы и жуют пейотль.

Текули, э, гвардия в перьях с резными дубинами парадным строем, торчит с утра под жарящим солнцем.

И теомам, глава жрецов, мой двоюродный дядя, между прочим, выносит обсидиановый нож на ладонях.

- И как ты спасся? Сбежал?

- Опозорившись на сто лет? Кто тебе сказал, что я спасся? Все прошло как полагалось. Я уже приготовился стать колибри и лететь в небесные кущи. Дядя все сделал как надо, почти без боли.