Амулет мертвеца (рабочее)

)

[3] Автомат Томпсона

[4] В действительности слово «скво» означало не всю женщину, а ее половой орган

Глава 10

Последний викинг

Вывеска «У морского змея» сама была произведением резного искусства. Секира, почти перерубившая голову выглянувшему, на свою беду, из выпуклых волн чудищу. «Гнусному бородавчатому змею, значит», подумал Данил. Композиция располагалась на круглом, почти настоящем щите, повешенном на массивных цепях над дощатыми, якобы грубо сколоченными дверями. Он взялся за чугунную ручку в виде эфеса меча, гадая, что внутри.

От аквариумов с морскими гадами до чучела нарвала. Но не угадал.

Дверь распахнулась неожиданно легко, внутри архаики стоял хороший уравновешивающий механизм. Несколько ступенек в полукруглую арку – и Данил увидел корабль.

Настоящий, тролль его возьми, драккар, только меньше в десять раз. Он нависал над барной стойкой, обшитой досками под темный, мореный дуб, и сам казался из такого дуба. Хотя нет, дубовую обшивку сэконунги не применяли… ряд разноцветных круглых щитов по борту, как потомство того, над входом, полосатый красно-белый парус, ну, все по традиции.

Отличная модель. И резной боевой дракон на штевне, совсем маленький, но зловещий, не хуже змея на вывеске, и даже красный круглый щит на мачте. Иду на вы, точно.

Пара-тройка столов в широком зале и низкие, обитые бурой кожей скамьи, якобы фрески на стенах освещены лампами в тележных колесах под потолком. Нарисованы вроде бы сцены из Старшей Эдды, в примитивном, но живом стиле. Нет, явно фанат занимался, дизайнер Одина.

Лишним и выбивающимся из мрачно-лихого вида выглядел разве что большой герб «Харлей-Дэвидсона» на барной стойке.

По зал плыл слабый запах вроде бы древесных благовоний и воздух ощутимо холодил, хотя мерзнуть Данил, понятно, не мог.

- Ну что, поглазел на гнездо снежного человека? – спросил знакомый голос. Индейца-то он за столом в углу и не приметил сразу, тот похоже, обладал талантом не бросаться в глаза даже в своей изукрашенной курточке и черной футболке с ольмекским календарем и надписью «Уицлипочтли, кончай этот цирк».

- Мы, может, и жрали человеческие сердца, но вырезали у убитых врагов, а не живых побратимов, дикарь.

Обладатель баритона явился за стойкой, протирая высокий стакан, вечная гимнастика барменов. Пожалуй, Тору из кино он уступал только одеждой – на кожаный жилет джинсовая куртка с какими-то нашивками, здоровенные руки обнажены по локоть и красуются парой замысловатых узорных татуировок.