Амулет мертвеца (рабочее)

Она упала на твердое и холодное – чью-то грудь. А потом та же сила вздернула в воздух и родные, но такие ледяные руки облапили, не давая шелохнуться.

Сайха даже не испугалась. Только черные глаза заблестели, Оле видел. Его-то, и так соколиные, глаза кормщика теперь почти не замечали темноту.

- Ты пришел забрать в царство мертвых?Я готова. Только с тобой.

- Обойдешься. Да меня самого-то, похоже, туда не взяли. Послушай.

Он приложил ее теплую, несмотря на холод, крепкую ладонь к своей молчащей груди.

- Вот, такой я теперь. Сам не знаю, как. Твоим колдовством, не иначе.

- Да если бы я могла… - Сайха всхлипнула, и Оле понял, ведьма смеется и плачет одновременно. Ее тело обмякло, ушло смертное напряжение всех жилок. Плакала теперь навзрыд, вцепившись в его ледяную шею. Пусть, пусть выпустит все. Теперь можно. Теперь он рядом.

- И они жили долго и счастливо, - сказал индеец, складывая из розовой бумажной салфетки уточку.

- Довольно долго, много лет, - Оле глянул на Данила с легким удивлением, - ты не знал? Амулет действует и на живых. Не так явно, но молодости и срока жизни тем, кто рядом с нами, добавит изрядно.

«Дашка», подумал тот.

- Это Сайха придумала как спрятать амулет… внутри тела.

- А что потом с ней стало? – и не закончив, Данил осознал свою ошибку.

- Любопытство тоже бочка без дна[5], - сказал Оле, нет, кормщик Ольгер Бьернссон, поглаживая хорька, и добавил, прищурясь, – я не видел ее мертвой.

Когда понял, искать бесполезно, пошел в берсерки. Самое доброе дело для такого урода. Неплохо я тогда порезвился на палубах.

И замолк.

- Погодите, - сказал Данил, стараясь заладить неловкость, - а почему нет как мы…

- Задохликов, - любезно подсказал Аренк.

- …в политике, например? Никто не хотел порулить судьбой мира?

- А с чего ты взял, будто нас нет в большой и жирной политике?

- Кто?

- Любопытства у него хватит не на кошку, на ягуара, ты прав.

- Молод еще. Глуп. Но я опасался худшего. – Викинг кивнул чему-то. – Да, подойдет. Про политику спрашивай вот у него. Этот прохвост и бабник везде поспел.

Он принес еще пива, мяса и сыра.

- А между тем… - Аренк отсалютовал кружкой, - куда без женщин даже в чертовой политике? Я тогда и ввязался из-за женщины. Так еще и чужой. Меня погубил гуманизм. И романтика.