Амулет мертвеца (рабочее)

Кто-то лил на голову воду, прохладную воду из армейской фляги. Так, руки связаны, жесткий стул, окно с москитной сеткой, стены тошнотного тюремно-сизого колера, на потолке мерно и бесполезно крутится вентилятор. Нет, в его нынешней спортивной форме наручники не порвать. Стандартные полицейские, закаленная марганцевая сталь. Еще и пальцы переломаны.

За окном, пожалуй, уже закат. Лучи почти горизонтальные и красноватые. Ах да, и довольно противная жирная усатая рожа под фуражкой напротив, за столом. Лапы волосатые. Воняет как павиан, нет, в зоопарке дух приятнее.

Погоны капитана, почему-то артиллерии. А, медалька «За беспорочную службу. 10 лет». Все что завоевал, рожа.

- Очухался, - сказали за спиной сипло. – Как только довезли... прямо дохлый ведь был. Вроде и не дышал. Нет, смотрим, ворочается. Похоже, по башке крепко прилетело, вон глаза красные.

- Ну воот... живенький... милостью святого Христофора, – рожа исказилась улыбкой аллигатора на именинах, - а вообще-то мы тебя и так расстреляем! Сегодня! Или скажешь кому помогал сбежать? За сколько? Куда полетели?

-Да пошел ты к старой слепой шлюхе с бездонной п.

.й, полной сифилисом! – сказал индеец, ему нравилось дразнить голых обезьян.

- Врежь ему!

И ему врезали. Потом еще.

- Так чем кончилось? – не выдержал Данил.

- Расстреляли меня, сынок, - хихикнув, сказал Аренк. – Да это только в первый раз погано, потом думаешь больше, как будешь вылезать из могилы, вонь эта, трупы кругом... тогда трупов наделали более чем достаточно, на хорошую гражданскую войну бы хватило.

Павиан-пушкарь не соврал.

Его потащили расстреливать в сумерках, едва скрылось солнце. Не увидать, стало быть, юному кондору рассвета. Ну не подонки ли, бабуино ниньос?![7]

Пятеро расхристанных солдат, наперевес держащих гаранды с примкнутыми штыками, и капрал в бакенбардах, пожилой, толстый, одышливый и воняющий почищекомандира. Эти из пехоты. До чего дошла наша армия, чистый палеолит…

Поставили, со связанными за спиной руками, к беленой тюремной стене.

Ага, веревки затянуть не догадались. И проверять не стали. А и не надо.

Индеец успел отдохнуть, пока лежал на полу одиночной камеры. И привести себя в порядок, насколько возможно.

Эти ублюдки встали напротив шеренгой, капрал вытер истекающий, несмотря на вечернюю прохладу, потом лоб и гаркнул:

- Готоовьсь!

Индеец поднял чеканное лицо к маленькой круглой луне и подумал, как давно она не светила красным. Пора сбрасывать карты. Ему становилось скучно.