Кошка Белого Графа

Туда едут Льет и его ведьма. Отправлюсь к Вере, на запад. Где тут запад?..

На сей раз последовал не короткий укол — показалось, будто между глаз мне положили кусок раскалённого железа и стукнули по нему молотком. Несильно так стукнули. Но думаю, моё «мяу» было слышно даже рыбам подо льдом.

Свяна! Свен! Мы так не договаривались. Вы сказали, печать не сойдёт, пока я не исполню обет, но не сказали, что она будет жечь калёным железом, стоит подумать о… О том, чтобы его не исполнять.

Хорошо, убедили.

Скрючившись от холода и поджав хвост — в самом буквальном смысле, я потрусила в сторону тракта.

Печать кольнула опять, на этот раз деликатно. Пришлось развернуться и двинуться по следу кавалера Льета.

Свен, Свяна, вы хотите, чтобы он из моей шкурки воротник сделал? Меня же поймают сразу, как только близко подойду!

Печать молчала. Боги молчали. Только луна, яркая и голубая, как лёд, следила за мной с чёрных небес, припорошенных крошечными снежинками звёзд. Чистый сухой воздух обжигал горло. Чтобы не думать о плохом, я стала вспоминать свои злоключения, воображая, что сочиняю роман.

Снежную сказку, в которой всё закончится счастливо.

Это отвлекло, но ненадолго. Я бежала по санному следу, как по битому стеклу, чувствуя, что замерзаю, промерзаю насквозь, не до костей даже, а глубже, хотя казалось бы, глубже некуда. И впереди по-прежнему ни малейших признаков жилья.

— Свяна! Свен! — позвала я. — Сделайте что-нибудь! Иначе к утру будет всё равно, сошла печать или нет.

Вместо слов из горла вырвалось протяжное «Мия-а-а-у-у».

Но боги должны понимать любой язык!

Я позвала ещё.

И снова — тишина. Боги словно намекали, что укротить стужу, как и вернуть мне тело, не в их власти.

— Снежа!.. Ты сестра им. Помоги!

Все боги — дети Двуликого, братья и сёстры, что не мешает им вступать в брак между собой. Людям нельзя, а богам можно. Потому что они боги, и потому что у них нет выбора — больше жениться всё равно не на ком.

Свяна, о чём я думаю!

Нет, не Свяна… Снежа! Хозяйка Зима! Слышишь меня?

Поднялся ветер, по белой равнине пронеслась позёмка, и я задохнулась колючей пылью.

Из неплачущих кошачьих глаз брызнули слёзы. Было так холодно, что хотелось умереть... но умирать не хотелось!

«Кош-шка, — шелестели снега. Будто сотни змей струились вокруг. — Кош-шка».

Наверно, я сошла с ума…

В снежном вихре соткалась расплывчатая фигура.

«Приди ко мне, Кошка, — прозвучал в голове ясный ледяной голос, — и никогда не будешь знать холода.