Кошка Белого Графа

— Пожалуйста, простите, что поцарапала! Не успела втянуть когти.

Кругом царила обманчивая безмятежность, но я знала, что времени мало. Поэтому не стала долго оправдываться и перешла к сути, спеша объяснить всё, пока последнее оставшееся у меня тело ещё дышит:

— У нас швейное ателье, и если заказчик вызывает сомнения, я оборачиваюсь кошкой и стараюсь разузнать, что у него на уме… Знаю, подслушивать под окнами некрасиво, но я никогда не выдавала чужих тайн!

Ни единой душе не говорила про секретные местечки бакалейщика Гирика, в которых он прячет дневную выручку, про то, что племянник госпожи Илифсон на самом деле её внебрачный сын, про колье госпожи Дирк, вовсе не потерянное, а тайком от супруга отданное брату, чтобы тот смог поехать в Альготу учиться музыке…

Графу обо всём этом тоже ни словечком не обмолвилась.

Да и некогда пустословить! Надо успеть рассказать о визите кавалера Льета и его дочки, о старухе, похожей на ведьму, и о том, что она шептала на ухо плачущей барышне.

— Там, верно, какая-то брачная афера.

У барышни был возлюбленный, — сказать «любовник» я постеснялась. — Теперь он женится, она выходит замуж, но ведьма обещала сделать так, чтобы муж её не тронул, а возлюбленный не смог иметь сыновей от жены. Если, конечно, я всё верно поняла. Я так замёрзла и боялась, что меня прибьют…

Может, и чёрный дым на пальцах ведьмы мне примерещился?

Про маму и Майру решила не говорить. Слишком больно, а постороннего наши семейные дела не касаются. Сказала, что пошла в храм в надежде на помощь ули — и во сне Свен и Свяна велели мне отправляться в Альготу.

Я всё больше торопилась, сбивалась, и граф меня остановил:

— Подожди, Кошка. Пойдём сядем, и ты спокойно всё доскажешь.

— Спокойно?! — голос сорвался. — Там моё тело умирает! И ваше, наверное, тоже…

— Тебе плохо? — Даниш озабоченно нахмурился. — Этого не должно быть. Я затем и вошёл вместе с тобой, чтобы поддерживать связь со своим телом, а через него с твоим. Времени должно хватить на долгий разговор.

Я прислушалась к себе.

Нет, плохо мне не было. Напротив, я ощущала себя здоровой и бодрой.

Здоровой и бодрой крикуньей…

Посмотрела на свои туфли, красные на белом. Наверное, мои щёки были сейчас такого же цвета.

Стыд и позор, Карин Эльс! Обрадовалась, что дар речи вернулся, расшумелась. Скажи спасибо, их сиятельство не взгрели за непочтительность.

А сиятельство и сам хорош. Мог бы сразу растолковать что и как…

Пока мы обходили ёлки, в туфли попадал снег, но ноги не мёрзли и не промокали.