Легенды Пятиречья

- Может, и умерла, - со спокойной улыбкой тоном Лаони ответила она, загребая воздух руками, как воду. Под ними неспешно плыло озеро с большими кувшинками ядовитых расцветок. – Сорви-ка во-о-он ту.

Тамиладу потянулся к фиолетовому цветку правой рукой, ухватился, дернул. Растение крепко держалось, но вдруг внизу что-то хрупнуло, и стебель вылетел из воды.

- Фу, тут какие-то пиявки. Или слизни, - Тамиладу брезгливо скривился.

- Ну, а что ты хотел, - философски заметила девушка, продолжая загребать воздух руками.

– Красота – она в гармонии. Где есть чистота, там непременно должна быть и грязь.

- Я все-таки почищу, - Тамиладу поскреб стебель, счистил с него мелкие водоросли и пиявок.

- Вплетай, - велела девушка.

- Так неправильно, - возразил Тамиладу. – Это ты должна мне цветок вплести.

- Почему? – удивилась она.

- Не знаю, - честно ответил эльв. – Традиция такая – девушки вплетают женихам цветок в волосы, чтобы показать свою благосклонность.

- Так ты мне не жених.

И волосы у тебя короткие. Куда вплетать-то?

- И правда, - задумался Тамиладу. – Хорошо, давай тебе вплетем.

- Зачем?

- Ты же сама сказала…

- А ты зачем слушаешься? – нелогично возразила она.

- А зачем ты командуешь? – парировал Тамиладу.

- А зачем ты… зачем ты… Зачем Ты?

- Чтобы жить.

- Вот и живи. А мне нужна кувшинка, что из грязи произрастает и в грязь уйдет.

На это сказать было нечего, и Тамиладу послушно принялся вплетать цветок в волосы. Но те вдруг начали шевелиться, как живые, и ускользать от его рук.

Он пытался их ловить, но они утекали как струи воды, и их становилось все больше и больше. Они растекались, вокруг все чернело. И Тамиладу поплыл.

Проснулся он от негромкого всплеска, и едва успел ухватить ожившую удочку. Пока очнулся ото сна, пока перехватил удочку поудобнее, карась сорвался.

«Рыбалка – это не мое, - подумал Тамиладу, вытащил удочку и смотал шелковую нитку, чтобы хотя бы крючок не потерять. – Пойду, пожалуй, прогуляюсь».

Стараясь не шуметь, он выбрался наверх и пошел по некошеному лугу. Здесь редко когда метали стога. Обычно крестьяне пасли неподалеку стада, да и то лишь вдоль Пелавы. Земли вокруг этой реки дышали каким-то особенным теплом. На них не хотелось селиться или работать. Живи Тамиладу в этих местах, часами бы смотрел на горизонт и слушал, как шелестит трава. Хорошее месте, священная земля. И такое чувство, словно ты не один.