На краю одиночества

Хитрым ублюдком, который… ждал?

…знал?

Догадывался?

Или тот, кто затеял игру, все рассчитал? Конфеты. Анна. След, который получится взять. Микола и толпа, правда, поднять ее не вышло, но… слухи пойдут. Их направят, раздуют до крайности, щедро приправив вымыслом, который смешается с правдой и тоже ею станет.

Ах, до чего погано.

- И что теперь? – тихо спросил Калевой, а Глеб разжал пальцы. Синяки наверняка останутся, но жаловаться Калевой не будет.

- Ничего.

- А если в полицию…

- Местная полиция нас не слишком жалует.

Заявление, может, и примут, но по факту доказать, что этот хромой урод имеет отношение к попытке убийства, не выйдет.

- Так… мы просто оставим?

- Нет, - Глеб позволил себе улыбнуться. Тьма кипела в крови.

Тьма требовала мести.

Ничего, пара дней и Микола сам явится, сообразит, что не случайно начал кровью кашлять. Глядишь, и посговорчивей станет.

Глеб улыбнулся и сказал:

- Я ведь его предупреждал, что не стоит ссориться с некромантом…

Анна не находила себе места.

Она переоделась.

И присела.

Встала.

Спустилась вниз. Прошлась по террасе. Остановилась у ограды, терзаемая и страхом, и желанием немедленно выйти за ворота. И отступила. Вновь вернулась на террасу. Заставила себя присесть. Глеб вернется и объяснит.

Вернется.

И…

…или нет? Или сочтет, что в последнее время от нее, от Анны, слишком много беспокойства? А у него собственные проблемы имеются, куда ему еще с чужими возиться.

Вздохнула.

Заставила себя досчитать до ста, а после от ста до единицы. И снова до ста.

Время тянулось, и ничего не происходило. Разве что воробьи, давно обжившие чердак, спустились ниже. Они чирикали так громко, что у Анны разболелась голова.

…или не воробьи тому виной?

Куда ушел Глеб?

Зачем взял мальчишек?

Анна подняла изорванную рубашку, сплела простенькое заклятье, снимая грязь. Вернулась в дом за шкатулкой. Она терпеть не могла вот такого, неопределенного, состояния, когда приходилось просто ждать.

Чинить рубашку в нынешнем ее состоянии было бессмысленно, но…

Анна вдела нить в иглу.

И заставила себя сосредоточиться на деле. Разложив рубашку на столе, Анна сделала первый стежок.

…вернется.

…и возможно, Анне лучше отбыть в Петергоф… или дело в доме? Может, ее поэтому убить хотят? Если Анна умрет, то дом выставят на продажу. Его купит кто-то в достаточной мере родовитый, чтобы великолепной княгине было не зазорно соседствовать с ним.

Нет, чушь какая…

Благородные княгини не опускаются до убийства.

Не из-за домов.