На краю одиночества

- Нелюдь! Нелюдь! Идет, души крадет! Как глянет в глаза, как скочит-поскочит… летит-полетит… пойдут да клочки по закоулочкам…

- Рядом, - рявкнул Глеб, активируя щит. И первый камень просвистел над головой.

- Идут… по души ваши идут! Спешите, христиане добрые! Спешите люди веру защитить… сирых и слабых… пришли, уморили…

Сзади медленно поднимался Микола.

Встал, опершись на костылик свой, руку протянул и пропел:

- За что, люди добрые? Пришли, мучают… ногу у меня нелюди отняли…

…лучше бы, конечно, голову.

- Арвис, держись рядом.

- Да понял я, - мрачно произнес Богдан, разглядывая толпу с тем еще детским интересом, в котором нет страха. А вот Глебу страшно было.

Камни больше не летели, но… люди стояли.

Просто стояли и смотрели.

Пока просто стояли. И пока еще смотрели.

Он нашел взглядом купца, окруженного тройкой охранников, и шагнул к нему. Толпа отшатнулась.

- Господь на вас смотрит, - визжал юродивый. – Матерь Божья слезы льет… чу, слышу, шепчет, что огнем и мечом… изгонять нелюдь… нежить… прочь-прочь… чтоб ни следа, ни памяти… тьма уйдет, и благословенные времена настанут.

Глеб шел.

Спокойно.

Глядя в глаза человеку, который так же завороженно смотрел на Глеба. И охрана за спиной его стиснула деревянные палки, готовая исполнить свой долг. Пахнуло страхом, тем совокупным толпы, который напрочь лишает людей разума.

Дернулся Богдан, споткнувшись о камень, но Глеб удержал мальчишку от падения, лишь дал себе зарок, что сегодня же поставит дополнительную охрану. Не приведи Бог, тот самый, что прятался под позолотой куполов, они окажутся среди толпы одни.

…а ведь не усидят.

Не тот возраст, чтобы здраво оценить опасность. Не та натура, чтобы смиренно ждать. Все не то… все не так…

- …и алчут возмездия…

Купец моргнул и отступил в сторону, а следом за ним и охрана. И та дама в парчовом наряде широко перекрестилась. А мужики отвели глаза, попятились, позволяя пройти. Толпа не разошлась, но…

…сегодня повезло.

И Глеб позволил тьме выглянуть, окружить ее тело. Пусть люди в большинстве своем лишены способности видеть ее, но почувствуют сполна.

Холод.

И близость чего-то такого, чему нет названия, но, безусловно, оно внушает страх, оно заставляет пятиться, расширяя узкий проход, подсказывая, что лучше все же держаться от опасного человека подальше. Им позволили выбраться.

А камень, который бросили в спину, если разобраться, мелочь…

- Ублюдок, - проворчал Арвис, и мысленно Глеб с ним согласился. Хромой и вправду был ублюдком.