Притворись моей женой, ведьма!

— Но… знаете ли… В общем…

— Моя жена хочет сначала откормить эту летучую мышь, чтобы мясо стало более сочным, — вмешался Кайден и, понизив голос, страдальчески добавил: — У беременных женщин свои причуды. Думаю, вы меня понимаете.

— Моя жена, когда была на сносях, ела только с хрустальных тарелок, — с сочувствием откликнулся еще один гном. — От других нос воротила!

— А моя… — попытался влезть еще один страдалец, но я демонстративно кашлянула, напоминая о своем присутствии.

Гномы с опаской умолкли и воззрились на меня с той самой смесью восхищения и ужаса, с которой любуются запечатанной гранатой.

Краем глаза я заметила, что братья Гилморт прячут улыбки, жутковато смотрящиеся на их все еще зеленоватых после ночи лицах. Гарольд поглядывал на меня с подозрением, будто на вражеского шпиона, затеявшего опасную игру.

— Что ж, — проговорил Кайден, сохраняя присущие ему хладнокровие и здравомыслие, — думаю, мы готовы к поездке.

Намек был более чем прозрачен, и гномы, еще немного потоптавшись, первыми запрыгнули в тележку.

За ними последовали и мы с Кайденом. Драконы замыкали нашу процессию.

Кыш сполз с моей головы на плечо и там обмяк. Полагаю, ему очень хотелось ругаться, но он героически молчал. Наверное, боялся снова привлечь к себе внимание.

Тележка постепенно набрала ход, а затем резко сорвалась с обрыва, чтобы взмыть вверх. Так и не успев привыкнуть к экстремальному способу передвижения по подземному городу, я намертво вцепилась в руку Кайдена. Тот охнул от неожиданности.

Подозреваю, на его запястье останутся синяки. Ничего-ничего, муж ведь должен быть поддержкой и в горе, и в радости? Пускай терпит!

От головокружительных виражей меня затошнило, и в тот миг, когда я уже решила, что сейчас продемонстрирую еще одно «доказательство» своей беременности прямо на сапоги гномов, тележка замедлилась. Я выдохнула с облегчением и уставилась в окно. За стеклом замелькали картинки чужой и непривычной жизни: в окнах маленьких домов с золотыми крышами играли блики свечей, по улицам бегали мальчишки-разносчики с газетами наперевес, открывали свои двери многочисленные лавочки.

Несмотря на отсутствие естественного света, темно в царстве гномов не было: спасали факелы и подобия фонарей. И все же я отчаянно скучала по солнцу.

Я покосилась на гномов. Они снова не представились, и, признаться, меня это начало раздражать.

— Простите, — обратилась я к тому смельчаку, что вызвался освежевать для меня мышь, — как вас зовут? Я запамятовала.