Сердце степи. Полёт над степью

- Мой муж сидит под замком в темнице, но он не совершал того, в чём его обвиняют, и я прошу помиловать его. Клянусь своей жизнью, что он невиновен. Ул-хас, забери мою жизнь, но выпусти его, я умоляю!

Где-то поодаль слегка скрипнуло кресло и раздался шорох бумаг, потом послышались приближающиеся шаги.

- Ты решила оспорить волю Ул-хаса, маленькая хасум? - в ушах шумело, и голос доносился до неё как сквозь завывание Выы. - Ты решила пойти против воли Тан Дан, что говорит устами повелителя степи? Не слишком ли ты осмелела? Откуда такая вера?

Алай зажмурилась, вжимаясь в каменный пол.

Сейчас прикажет схватить её… Бросить в темницу… Зачем она пришла?! Глупая, глупая…

- Пощади его! - в отчаянии крикнула она, зажмуриваясь ещё крепче. - Он клялся, что не сделает этого! Он не мог! Возьми мою жизнь, но не убивай его, умоляю! Не делай этого! Так нельзя!

- Сахмаал… В темницу её. - Черно, черно перед глазами, Мать Даыл, спаси… - Ты знаешь, что делать?

- Да, Ул-хас.

Её подхватили под руки и вынесли за дверь. Алай стояла, шатаясь, и светлое помещение билось чернотой в глазах.

Её взяли под руку и вели куда-то… Наружу, в холод и ослепительный свет, потом из каких-то ворот. Она брела, шатаясь, и видела лишь немного снега перед собой, а остальное заслонял страх.

- Пропустите. - Сахмаал махнул рукой, потом сказал несколько слов на ухо одному из усымов у ворот воинского двора, и охранники расступились, открывая ворота. - Отведи.

Алай брела за парнем. Тело и ноги были будто из свежего творога, и она еле поднимала их, рассыпаясь по этому снегу.

Вот и всё. Мать Даыл привела её туда, куда ей и дорога. Она осмелилась спорить с Отцом Тан Дан, который устами Ул-хаса свою волю изъявляет, и теперь её жизнь не стоит и одной сухой метёлки ковыля. Травы шелестели над ней с Хараном, когда он остановил её у курганов Хайар, и теперь они оба лягут в таком же кургане…

- Прошу… Похороните меня вместе с ним, - прошептала она, давясь слезами, спускаясь по какой-то тёмной лестнице. - Хоть в смерти не разлучайте…

Сахмаал хмыкнул и слегка подтолкнул её в спину, и она остановилась, закрывая лицо ладонями.

Раздался какой-то лязг. Она сжалась. Цепью прикуют!

- Маленькая…

Огромные тёплые ладони обхватили её лицо, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Харан наклонился над ней, суетливо целуя, приподнял и сжал так сильно, что рёбра заболели. Алай, не веря неожиданной последней радости, шарила ладошками по его лицу, потом обхватила его ногами и повисла на нём, впиваясь пальцами в плечи.