Сердце степи. Полёт над степью

Вся в белом, Йерин лежала в ногах устеленного коврами ложа на возвышении, и белое было залито бурым, а в груди торчал погребальный нож с навершием в виде лошадиной головы на рукояти.

- Она последовала за ним в Эн-Лаг, - тихо сказал Тагат.

Алай перевела глаза на него. Он обменялся долгим, очень тяжёлым взглядом с Камайей, а после оба одновременно отвели глаза.

- Она не могла уйти, не попрощавшись с нами! - Нада схватил Бакана за рукав и тряс его руку. - Брат! Бакан! Мама!!!

Он кинулся к телу матери, протягивая руку, чтобы коснуться её, но в последний миг отшатнулся и тяжело сел на сложенный из кирпичей пол.

Алай стало почему-то трудно дышать. Она вышла из дверей и покосилась на стены основной части кургана, подпёртые брёвнами, на сосуды с мелом и углем, поставленные у стен домовины, и на тела лошадей и овец, уложенные вокруг последнего пристанища Ул-хаса и двух его жён.

Нада что-то громко кричал за спиной. Алай вышла из кургана, поднялась на поверхность и остановилась у рва.

- Что… Что там, хасум? - Марэс тревожно переступала у края рва, пытаясь заглянуть в курган.

- Говорят разное, а что там на самом деле?

Тишина дрожала над белизной, языками пламени лизала котлы и поднималась маревом над ними, унося ввысь искры и мелкие частички пепла.

- Благословит Мать Даыл непоколебимую верность жён мужьям на ладони своей, - зажмурившись, очень звонко наконец сказала Алай, и те, кто стоял рядом с Марэс, затихли и сделали шаг к ней. - Благословит Отец Тан Дан их верность, когда они избирают единственный достойный путь - следовать за мужем в ветви Великого Древа Эн-Лаг.

Хасум Йерин Артай избрала его. Восславим её достойнейший выбор и почтим её славную память. Обе жены теперь сопровождают Ул-хаса Бутрыма в его пути к следующему Перерождению в Великом Круге.

Раздался шёпот, потом чьё-то негромкое восклицание. Пара мальчишек отбежали от толпы, и вот люди у костров начали вставать, воздевая руки к небу. Это движение начиналось от кургана, от центра, распространяясь к краям образованного кострами поминального поля.

- Почтим! - крикнула Алай, сжимая кулаки и утирая рукавом слёзы.

- Почтим! - глухим рокотом отозвалось со всех сторон.

Она стояла, слушая зародившуюся погребальную песнь, но голос почти пропал: она не могла вплести его, как ни старалась. В горле стоял комок, а перед глазами - буро-коричневое на белом траурном халате в ногах ложа, ставшего последним для Ул-хаса и Улхасум, а теперь и для младшей жены.

Со стороны города приближался Руан.