Сердце степи. Полёт над степью

- Золото под ресницами дрожало в дневном свете из маленьких мутных окон. - Прости.

Голые холодные стены, глиняные шершавые колонны, деревянный стол и грубые стулья, восемь войлочных матрасов на полу, и она, светлая, нежная, будто светящаяся в перекрёстных лучах. Сердце разрывалось. Руан стоял, касаясь взглядом следов, что он оставил на её шее, и это было мучительно, а ещё хуже было то, что искушение снова подступало, окружая тьмой этот свет.

- Я пойду. Аулун, пошли за мной, когда он проснётся.

Голос Каваада всё ещё доносился из-за ограды.

- Десятка. - Каваад охрип, и вид у него был крайне удручённый.

- Веди, - сказал Руан, звякая карманом.

Харан сидел почти в той же позе, отвернувшись к стене. Каваад поднялся наружу. Руан достал свёртки с едой и выложил их горкой у колонны, подальше от ведра.

- Алай…

- Я ещё не был у неё.

Харан молчал, опустив глаза. Руан сидел, и нехорошее подозрение поднималось внутри.

- Я его бил, - сказал наконец Харан. - Тура. Помню, как ударил несколько раз. Больше ничего. Ничего. Я был в ярости. Меня казнят?

- Аслэг сказал тебя не трогать пока. Он занят сейчас. У нас тут много чего происходит. Ты Рикада не видел? Его видели вчера днём.

- Утром вчера видел. Я в мужском шатре был. Что происходит?

Вопрос был чертовски хорош. Восхитителен! Вот бы знать ответ, подумал Руан, пиная колонну и морщась от боли в ноге.

- Бандитов убили, которых вы привезли с юга. Укан пропал. Он стерёг.

Харан рыкнул, скалясь, отчаянно и хрипло.

- Чёрт знает что, - проговорил он сквозь стиснутые зубы. - Руан, поклянись, что не оставишь Алай. Она не должна…

- Заткни пасть, чёрт бородатый! - крикнул Руан, сжимая кулак, оббитый о стену покоев Аслэга. - Я тебя вытащу, ты понял? Ул-хас тебя сюда посадил - пойду к Ул-хасу! Выкуплю, выменяю, вымолю… Сиди и ешь! Тур жив, он в соседнем доме! Прочухается - лично допрошу!

Он развернулся и свирепо протопал по лестнице, морщась на каждой ступеньке.

- Каваад, одеяло ему и матрас толстый. Воду чистую.

- Это дело такое…

«Да подавись ты!», - чуть не крикнул Руан, но вовремя остановился. «Дыши», - говорила олем Самита. Ещё десять золотых звякнули в изрядно потяжелевшем кармане Каваада, и Руан стоял и дышал, глядя, как парни тащат вниз приличный войлочный матрас и шерстяное одеяло.