Сердце степи. Полёт над степью

Руан сглотнул. Кончики пальцев закололо, и он опустил взгляд.

- Почему бы тебе не присесть? - спросил он, слегка прокашлявшись. - Я же говорил, что при мне ты можешь…

Ачте плеснулся в воздух, и круглые золотые топазы капель взлетели, разлетаясь в стороны. Чаша стукнула о доски пола, темнеющие от разлитой влаги, руки Аулун вокруг шеи Руана сомкнулись, а губы, приникшие к его губам, были нежными, и он схватил её, стискивая, загораясь, впиваясь в них.

- Так нельзя, - судорожно шептал он, путая свои пальцы и её на тесёмках и пуговицах, пугаясь своих рук на её шее и плечах.

- Стамэ… Аулун, это неправильно… Останови меня, прошу… Прошу! Я не смогу остановиться сам… Зачем ты делаешь это?

Выбившиеся из кос волоски цеплялись за штукатурку стены, за мозоли, за взгляд, и он просунул ладони между её спиной и стеной, не отрываясь от её губ, наступая на какую-то одежду под ногами, вздрагивая от её тёплых пальцев на теле, от боли в костяшках, которые опять бились об шершавую поверхность. Её мучительная нежность вновь была в его руках, снова наполняла его горсти и обволакивала его тело и душу, и он застонал, стискивая её, шаря губами по шее, обдирая щетиной мягкую светлую кожу, подчиняясь ритму её движений.

- Почему… - прошептал он, зажмурившись, накрывая её плечи подобранным с пола халатом, плавясь от тяжести её нежных молочно-белых бёдер на своих, поросших густой шерстью. - Зачем ты сделала это… Аулун?!

- Потому что я так хотела, - шепнула она ему прямо в ухо, пропуская пальцы сквозь рыжеватую поросль на его груди.

- Господин Руан сказал, что я могу не спрашивать, так зачем же он теперь спрашивает сам?

Он схватил её лицо в ладони и вглядывался, мучительно морщась, а она улыбалась, и улыбка была рядом, на её губах, и принадлежала ему, вся, без остатка. Руан закрыл глаза и забрал эту улыбку, пряча её под своими губами и где-то гораздо глубже, там, где так давно не было этого золотого света, плескавшегося сейчас в её глазах.

14. Кам.Мы слишком разные

- Госпожа, умываться, - тихо сказала Тулым и вздрогнула, поднимая глаза от таза, потому что Камайя сидела на кресле, поджав ноги, и смотрела на неё.

- Госпожа не спит… Желаю доброго утра госпоже.

- Сделай мне причёску, пожалуйста, - сказала Камайя, усаживаясь перед мутноватым зеркалом. - Но сначала позови Вирсат, Дерре или Чимре.

- Не изволь гневаться… Я не нашла их. Девушки сказали, Дерре и Вирсат заперты и ожидают наказания за какую-то провинность.

Лицо онемело, кожа покрылась мурашками.