Диадема Справедливости

Говорят, рядом с Пустошью живёт королева пчёл, дающих самый вкусный мёд во всем Тир Нан Ог… − пробормотал я невнятно. Сонное оцепенение никак не желало уходить.

− Не надо мне никакого мёда! – домовик вытер слезу, надо сказать, ужасно меня растрогав, − Ты главное сам возвращайся, сэр Люк! И не забывай на столе зажжённых свечей! А стол Броди попробует восстановить! Только скатерти пришел конец – Ирга трудилась над нею целую неделю! Ну да ладно: попросим ещё одну – наверняка, портниха выдумала новые узоры.

− Хорошо, закажи. Жаль книги пропали!

− Я почуял касание чужого колдовства, − серьёзно произнес домовик, − Кто-то далёкий и очень сильный пытался дотянуться к тебе! Но в нём не было угрозы, я бы понял. В королевском замке стоит защита от вредящих чар – её ставила королева Мэдб, когда ещё была юна. Ты сам знаешь – наложенные чары с годами крепчают, как хорошее вино.

− Не всегда, − я потёр переносицу, прогоняя остатки сонного оцепенения, − У некоторых чары либо тухнут, как вода в болоте, либо постепенно развеиваются.

− Но не у королевы! – взвился он.

− Полностью согласен. Похоже, приходила моя родная мать.

− Она очень далеко, − важно повторил Броди, − Не каждый сможет дотянуться, тем более сквозь защиту королевы Мэдб.

− Может, ей кто-то помог? – пожал я плечами.

− Такой же сильный, как управители?

− Вполне возможно.

Из головы не шел рыжий блик от волос маминого спутника. Отец? Кто же он? «Спроси, кто я» − так она сказала.

Но я знаю, кто моя мать. Или нет? Даоин-ши, альва – кто ещё? Теперь выяснилось, что к ведьме Пустоши мне нужно не только по заданию Эониель, королевы Благого двора. У самого накопились к ней вопросы, на которые никто больше не сможет ответить.

− Можно один совет? – голос Броди вторгся в раздумье, − Пойди-ка сэр Люк вымойся хорошенько от копоти и гари, да не забудь сменить одежду, а я пока приведу в порядок твою спальню. Уже поздно, а завтра, как мне известно, ты собрался отправляться с сэром Сильваром в нелёгкий путь.

Тебе совсем не помешает выспаться как следует в удобной постели.

Когда я вернулся – решил последовать совету домовика – от следов пожара не осталось и следа. Запах гари улетучился в открытое окно. Мягкая постель манила, как никогда – после видения осталась лёгкая слабость, которую не снял даже бодрящий прохладный душ. Лишь голова коснулась подушки, как тут же в глаза ударил свет.