Диадема Справедливости

Обычно даоин-ши ходят напрямик, выбирая нужные тропы, или дороги сами подстраиваются под наши нужды – этому учатся все даоин-ши чуть не с пелёнок. Сегодня мы намеренно выбрали кружные пути, чтобы подобраться к Пустоши максимально незаметно. Жизненно необходимо было добраться до сумерек, поэтому мы пустили коней в лёгкий галоп. Только лошади вошли в ритм, как на пути возникла неожиданная преграда – необхватная сосна, лежащая поперёк тропы. Мы синхронно натянули поводья, еле успевая остановить коней: кобыла Сили поднялась на дыбы и взмахнула передними копытами в воздухе, оглашая лес ржанием, в протесте против негуманного обращения.

Поршень по инерции проскакал пару шагов и так резко остановился, что меня бросило вперёд. Каким-то чудом я удержался в седле, порядочно ударившись грудиной о его металлическую шею.

− Что за … тут происходит! – с братом явно что-то не так, уж слишком часто он стал отпускать грязные ругательства.

− Я, конечно, отвечаю за плодородие, но не потерплю подобных эпитетов в свой адрес! – из-за огромного граба вышел очень смуглый высокий человек, с волосами цвета спелой пшеницы, крупными локонами спадающими по широким плечам затянутым золотисто-коричневой льняной туникой, расшитой замысловатыми спиральными узорами.

Он неодобрительно сверлил Сильвара взглядом больших ярко-зеленых раскосых глаз. За счёт ветвистых оленьих рогов, мужчина возвышался над любым из нас.

− Хозяин леса! Приветствую! – поспешил поклониться я.

Гневить Кернунна в его же владениях – глупая и самоубийственная затея.

− Кернунн, здравствуй! Прошу прощения, − поспешил исправиться Сильвар, − Не имел ввиду ничего конкретного.

− Эта мерзкая привычка смертных, − в голосе рогатого шелестела листва, потревоженная осенним ветром, − Где бывший король Неблагого двора успел подхватить её?

А вот это уже бестактность, почти грубость. Сильвар правил семь суток после смерти матери, а потом отрёкся в пользу сестры, оставшись генералом и ближайшим советником королевы.

Фактически брат и сестра правили на равных, но решения оглашала исключительно Тианиель. Никто не задавал вопросов о причинах такого поступка.

Из уст действующего правителя лесов Тир Нан Ог такой вопрос звучал ещё грубее отпущенного Сили ругательства. Повисло недолгое молчание, натянутое, как струна арфы.

− Там же, где хозяин леса оставил свою учтивость, − спокойно ответил брат.