Диадема Справедливости

− Это вряд ли, − недобро улыбнулся Кернунн, глядя брату прямо в глаза, − Моя учтивость осталась там, где обижают достойных дам, и не важно, когда это произошло.

Сильвар побледнел и выдохнул:

− Ты видел её? Где она?

− Если женщина не желает с тобой говорить, я тем более не стану выдавать её местонахождение.

Брат сник. Я не понял ни слова из их разговора, но вклиниваться не стал – лучше потом расспрошу Сили.

− Ты не раскаялся, − горько заключил рогатый, − Ищешь её, а сам забавляешься с дамами, вместо того, чтобы думать над тем, как загладить вину.

Если бы не твоя сестра, и та, другая, которая страдает, но не держит на тебя зла, я бы разобрался с тобой!

Полные губы брата приоткрылись в немом крике, глаза широко раскрылись, словно от сильной боли.

− Не тебе судить меня! – хрипло произнес Сильвар, − Твоей жене́ больше пристало украшение, красующееся у тебя на голове!

Улыбка Кернунна отдавала грустью.

− Не знающий, что такое любовь не сможет понять любящего! Жадный не станет дарить самое дорогое, что у него есть! Земля должна каждый год возрождаться от сна, из семян должны взрастать травы, а животные и птицы − получать приплод.

Жизнь торжествует над смертью, колесо года вертится, а я исполняю свой долг, нравится это кому-то или нет. Если каждый станет делать то, что должно, а не пренебрегать своей сутью и назначением, все будут счастливее и спокойнее. Любовь к моей жене не становится меньше от того, что я исполняю свои обязанности.

Он развернулся и направился обратно в лес, между делом поведя рукой в сторону преграждающего путь ствола.

Огромная сосна вмиг рассыпалась трухой, а налетевший порыв ветра унёс её без следа. Тут Рогатый обернулся и произнес:

− Я разрешаю проход через мой лес на этот раз только одному из вас. Кто это будет, решайте сами. Если другой пожелает всё же отправиться вместе со спутником, ему предстоит всю оставшуюся жизнь без остатка блуждать по лесным тропам без пищи и воды. Он будет в шаге от выхода, но не увидит его.

Лицо Сильвара окаменело, губы сжались в линию – по всему было видно, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. Я совершенно растерялся. Никогда не ссорился с Кернунном – наши дорожки не пересекались, сколько бы ни приходилось ходить по лесу. Близился Мабон[1], время когда человеческие женщины просят о плодородии, а значит Кернунн будет особенно силён. Тем более, скоро наступит время его смертного сна.