Диадема Справедливости

Кого же так обидел мой до абсурда правильный брат, что хозяин леса беседовал с ним, словно с преступником?

Оленьи рога скрылись за кустарником, а брат все ещё молча смотрел в ту сторону. Я заглянул ему в лицо и заметил, как боль в светлых глазах постепенно сменяется стылой обреченностью.

− Ты пойдёшь один, − произнес он спокойным голосом, который обычно предвещал смертельные удары шпагой, − Я же вернусь и попытаюсь разобраться в собственной жизни.

− О чем говорил Кернунн?

Брат только покачал головой и неопределённо помахал рукой:

− Когда-нибудь потом, возможно, расскажу, но не сейчас.

Пожалуйста, не спрашивай, это слишком больно.

Он развернул кобылу и поскакал по тропе в обратном направлении. Я, теряясь в догадках, смотрел ему вслед, а потом тронул поводья. Поршень бодро зашагал по освещенной солнцем тропе, теряющейся среди кустов. Солнце ещё не успело основательно подкатиться к горизонту, как лес неожиданно кончился.

Всю дорогу, вместо того, чтобы обдумывать, как буду пробираться к ведьме Пустоши, я ломал голову над дурацкими совпадениями: оказывается, у брата тоже сбежала возлюбленная, а он не подавал виду! Более того, я даже ничего не знал о ней.

Этот факт порождал неприятное чувство – ещё одно подтверждение того, что я многого не знаю о Сильваре. Всю свою жизнь полагал, что на самом деле, ближе его у меня никого нет, а тут… А ведь ему обо мне известно все! Во всяком случае то, что я знаю сам.

Ступая на красновато-оранжевую землю, резко начинавшуюся прямо в том месте, где заканчивалась тропа, дал себе слово, что обязательно разберусь с секретами Сили.

Я не знал, как должна выглядеть Пустошь, но догадался, увидев мятущиеся под порывами постепенно усиливающегося ветра перекати-поле. Редкие кустарники и островки полузасохших трав кивали в такт дуновениям. На грани слышимости улавливался многоголосый шепот, похожий на перекатывание мелких камешков или песчинок.

Безоблачное небо не могло дать тех теней, которые ползли отовсюду, свиваясь в змеиные клубки, распадаясь, вновь свиваясь… Полотнищами рваных саванов они скользили ко мне с невероятной быстротой, пропадая на хорошо освещенных участках.

От каждой былинки, камня или бугорка ложилась длинная тень… Неоправданно длинная!

Я спешился. Словно почуяв неладное, Поршень встал ближе к границе Пустоши, отгораживая меня от неё своим железным телом, покрытым матово поблёскивающим черным лаком. Когда одна из наиболее смелых теней приблизилась, шепот усилился, но разобрать слов так и не выходило.