Звезда сапфировых вершин

Мастихином муж действительно больше не вооружался. Правда, было много других вспышек, которые я раз за разом прощала. Но как же трудно было от него уйти!

Я ведь ни встречалась ни с кем ни до, ни после Мариса. У нас было столько волшебных, светлых минут, которые я тоже, к сожалению, не могу забыть. Мы вместе ходили на танцы, и нас называли самой красивой парой города. Мы дружно выращивали розы в палисаднике. Мы устроили уютную галерею в парке Оранжевых Лучей, и там собирались самые талантливые художники.

А какой мы выстроили особняк на Побережье! Жили в крошечном золотистом дворце с видом на океан…

Только когда я поняла, что у Мариса есть любовница, начала тайком рассылать письма в иные земли и подыскивать работу подальше от любимого города. Папа умер – на Побережье родственников у меня не осталось. Ребенка я так и не родила – Марис детей категорически не хотел и запрещал даже думать об этом.

Но уезжать было очень тяжело, больно. На Побережье меня ценили, предлагали новые интересные проекты.

Старенький профессор, узнав о том, что я собралась уезжать, всплеснул руками: «Злата, дорогая! Да как же мы без вас?!» Но, видно, что-то разглядел в моих глазах, поэтому не стал отговаривать – только крепко обнял и от всей души пожелал удачи.

Не забуду, как я, приняв окончательное решение покинуть родные места, горько рыдала, сидя на песке возле синего-синего океана. Океан прохладными волнами гладил мои ноги, ласково успокаивал, и в его напевах мне слышалось: «Всё будет хорошо, Злата.

Всё будет хорошо!»

Но я постараюсь больше не плакать! Слишком много слез было в моей жизни. А человека по имени Марис я забуду. Он не найдет меня. Я уехала тайно и никому не сказала, куда направляюсь: даже коллегам, даже подругам, даже старенькому профессору. Марис ни за что не догадается, что я улетела в Сапфировую страну. Муж всегда называл меня трусихой – ему и в голову не придет, что я решилась сесть на дракона и улететь в чужие земли. Ведь сам он до дрожи, до тошноты, до паники боится высоты.

Марис даже на детскую лесенку никогда не заберется, не то что на огнедышащего ящера.

Я уже привела себя в порядок и собралась пригладить щеткой длинные, непослушные, слегка вьющиеся волосы, как услышала грохот железной двери. Кто-то изо всех сил стучал и бесцеремонно дергал за ручку, да так, что едва не отскочила щеколда. И это была, без сомнения, Альда.

– Злата, выходи! – кричала она, толкая дверь.