Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Левая, ближняя к нам, кулиса перекрывала край сцены: исчез из виду домик Колдуньи, к которой Фредерика ходила за советом. Зато можно было заглянуть за правую кулису: там хористы в ожидании своего выхода переговаривались и оправляли костюмы, высокую голую стену позади них покрывали крупные трещины, а дальше, в глубине, зияла пугающая чернота.Театр приоткрыл мне своё тайное лицо, но отдаться новым впечатлениям целиком не удавалось. Мажисьеры без конца смеялись, болтали, пытались вовлечь меня в разговор, дважды вызывали лакея, прося принести по рюмке версента для мужчин и засахаренных орешков для Евгении, и всё время спрашивали, не хочется ли мне чего-нибудь.

Когда Принц-Сокол спускался с небес, чтобы вырвать возлюбленную Фредерику из лап Короля-Дракона, Евгения вдруг схватила меня за руку:— Смотрите, у него за спиной блестит лонжа! Вон-вон! Видите?В самом деле, над неподвижным крылом посверкивал, уходя в тёмную высь, за падуги, тонкий серебристый пунктир… В полумраке, на фоне клубящихся дымов и задника из мерцающей ткани, страховочный трос был едва различим, но разглядев, я уже не выпускала его из вида. Потом заметила второй, над другим крылом.Принц достиг сцены, высвободился из крыльев, как из тяжёлой шубы, и Фредерика бросилась ему в объятья.— О Сокол мой, — пела она, — летим скорее прочь! Неси меня сквозь день, неси меня сквозь ночь...— А в каком, собственно, смысле, сокол? — игриво-скучающим тоном осведомился Дитмар. — Наш принц, случаем, не из оборотней?— Сокол-оборотень? Вздор! — отозвался Аврелий. — Эти твари бегают по земле, а не парят под облаками.— Ты забыл крыланов.— Отнюдь, — Аврелий усмехнулся. — Не ты ли рассказывал, что они с трудом перелетают трёхметровый забор? Ни с соколом, ни с драконом твоим крыланам не сравниться. Если допустить, что так называемые драконы вообще были способны летать...— А в самом деле, — оживилась Евгения. — Принц-Сокол, Король-Дракон. Целая стая оборотней! Сьер Ольрих занимается подрывной пропагандой.Они с Дитмаром рассмеялись.— Тебе стоит поделиться этой мыслью с милягой Дофлером, — предложил брат сестре. — Его писаки тут же поднимут режиссёра на перья. И директора Кропье заодно.— И композитора Меллизона, и либретиста Арно-Голля, — проворчал Аврелий. — Полно вам. Это же классика.— Возможно, во времена Меллизона, — Евгения подмигнула Дитмару, — популяция оборотней отличалась большим видовым разнообразием.Аврелий заметил небрежно:— Ещё скажи, что Меллизон был соколом, а Арно-Голль — драконом.