Давай сыграем в любовь

– Это очень удобно и не создает толчеи у входа, ведь каждый хочет знать, удовлетворено ли прошение другого, – мужчина говорил совершенно серьезно, хотя в глазах уже искрилось тщательно сдерживаемое веселье. – Здесь есть еще одна дверь, ведет в личные покои императора. Возможно, вам захочется осмотреть их…

– Вы не сказали – «в мои покои», – заметила девушка. Веселье разом исчезло.

– Я все еще не могу назвать их своими, – Рудольф обреченно вздохнул. – Дядя Франц… Император… покойный император, он вырастил меня, когда мои родители умерли, но я никогда не думал, что мне придется занять его место.

– Вы любили его? – вопрос вырвался сам по себе. Мужчина очень серьезно посмотрел на свою невесту:

– Он был мне отцом. Строгим, иногда слишком требовательным… Как-то раз, когда я надерзил учителю, он даже сломал свой хлыст о мою спину. Странно, но даже эти воспоминания теперь вызывают сентиментальную тоску… Я не думал, что все обернется вот так…

– Вы нашли их тела? – почему– то ей показалось важным знать это.

Рудольф прикрыл глаза, будто это могло облегчить муки воспоминаний.

– Да. Но узнать что–либо уже не представлялось возможным. – он замолчал, затем тряхнул головой, прогоняя унылые мысли, – Но к делу! Эдмунд сказал, что вы хотели меня видеть!

– Да, я… – она задумалась, подбирая слова, затем просто спросила. – Почему вы запретили выпускать меня из дворца?

– С чего вы это взяли? – император выглядел озадаченным, точь в точь, как когда его спросили о назначении графини Ольшанской.

– Я только что попыталась выйти, и начальник караула отказался открывать ворота, сославшись на ваш приказ!

– Не помню, чтобы я отдавал приказа не пускать вас, – заметил император, – А, уверяю вас, я не страдаю провалами в памяти!

– О да, вчера вечером я это оценила в полной мере, – съязвила Амалия, чувствуя, что опять начинает злиться.

Мужчина слегка нахмурился, и она пояснила. – Я получила ваш список…

– Ах, это! – бирюзовые глаза вновь озорно блеснули. – Да, Эдмунд сказал, что вы просили его составить перечень моих любовниц.

Я решил не озадачивать беднягу и написал его лично. Надеюсь, вам понравилось?

– Это было очень мило с вашей стороны, – процедила Амалия. Мысль о том, что Рудольф все воспринимает как шутку вызывала глухое раздражение.

– Я, конечно, не уверен, что вспомнил всех, – вдохновенно продолжал император. – Но, поверьте, я старался!

Он вновь дразнил её. Понимая это, девушка лишь стиснула зубы, опасаясь наговорить того, о чем будет сожалеть.