Давай сыграем в любовь

Амалия вдруг поняла, что картины развешаны не просто так, а в строгой последовательности: сбор охотников, гон зверя, финальная схватка с собаками и последняя – егеря несут тушу убитого оленя. Грациозная голова запрокинулась, глаза безжизненны… и все же зверь наблюдал за зрителями…

Девушка вздрогнула и поспешила отойти от полотна.

В воздухе еще витал слабый, едва уловимый запах табака, девушка вдруг вспомнила, что император Франц курил трубку. По всей видимости, Рудольф – в силу своего крайне дурного чувства юмора – подсказал второй выход, и девушка оказалась в личных покоях императора.

Она подошла к столу, взглянула на забытые утренние газеты, одна из статей на первой странице была обведена, рядом четким почерком было выведено: «дать опровержение». Взгляд девушки зацепился за заголовок: «Траурные торжества» – описание празднования их помолвки. Автор статьи в язвительной манере описывал бал, якобы проходивший во дворце, и задавался вопросом, насколько новый император и его невеста еще нарушат приличия, и не собираются ли они танцевать свадебный вальс на могиле императора Франца.

Амалия почувствовала, что её руки дрожат.

– Какая мерзость! – она отшвырнула газету, чувствуя, что, еще немного, и она просто разорвет дешевую бумагу с черными, слегка расплывавшимися буквами, жалея, что не может швырнуть её в лицо жалкого писаки, и направилась к одной из дверей, ведущих из гостиной.

Охваченная яростью от несправедливых обвинений, девушка быстро прошла через несколько пустых комнат, выразительных лишь казённым однообразием: крашенные все в тот же зеленый цвет стены, темная мебель с обивкой из зеленого и красно– коричневого сафьяна, лишь лепные потолки, кованые бронзовые люстры и дорогие безделушки, стоящие на каминных полках, напоминали о том, что это – личные покои правителя.

Она опомнилась, лишь когда оказалась в комнате, по всей видимости, служившей спальней императора.

Коричневые с белым стены, узкая, почти походная кровать, несколько удобных кресел, у окна – туалетный столик с бритвенными принадлежностями и фарфоровым кувшином для умывания, Амалия слышала, что в обычной жизни император Франц был неприхотлив.

Племянник унаследовал эту черту, или просто не хотел ничего менять. На одной из стен висел несколько картин, внимание привлек портрет: красивая темноволосая женщина держала на руках белокурого малыша: императрица Анна и кронпринц Леопольд.

Амалия подошла ближе, внимательно рассматривая изображение.