Саламандра

Когда в нашей деревне случился неурожай зерна синьор-староста забрал меня у матери в счёт оброка, продав в замок, как рабыню. Месяца два спустя в деревню, вместе с пылевой бурей, со стороны Сучьих Пустошей пришло моровое поветрие: моя мать и сёстры и даже проклятый синьор умерли от сухотки. Выжили только те, кто успел спрятаться за высокими стенами замка.

Синьоры - руки и глаза сиятельных, основная власть на местах. Могут забирать в рабство, казнить и миловать. Они внимательно следят за перемещением люда, как свободного, так и приписанного к замку или владению.

Рабочий люд империи - движимое имущество ферзо и синьоры заботятся о том что бы оно было в сохранности и под присмотром.

Странствующие - вагабонды, а это обычно бастарды ферзо, у которых нет права на собственность, вписывают слугу-человека в свою вагобондарию, таким образом оказывая ему своё покровительство и предоставляя определённую свободу перемещения. Вагобондария очень важный документ, предоставляющий кучу привилегий и хозяину, и слуге.

Слуги вагабондов почти равны по степени свободы синьорам, но об этом не принято говорить открыто. Однако есть и обратная сторона вопроса. Слуга, если его поймают с грамотой, но без хозяина равен беглому рабу. Беглый раб, без пяти ударов сердца, висельник. Уничтожить вагобондарию - прямая дорога на виселицу. Теперь понимаете в насколько глубокий зад дракона я попала?!

Могли бы я или она поступить иначе? Могла ли я воспротивиться воле своей госпожи, силой доставив её к врачу? Нет! Она поступила храбро - сознательно приняв решение о смерти.

Что бы с нею не случилось, известие о странной хвори её могло бы нанести нанести серьёзный урон репутации дома Мелоун. А для меня неподчинение приказу и навлечение позора на ферзо означало бы что? Виселицу!

Оставалось только податься в городские нищие или бродячие корибанты, но становиться одной из отверженных я не желала.

На до мною голубело жестокое, в своей кристальной чистоте, небо.

С пушистых клёнов осыпались золотые и алые, похожие на детские ладошки, листья.

Совсем рядом журчал, неся по камушкам узкого русла, студёные воды ручей. Герцог шумно пил воду. Завидуя мерину, я беззлобно обозвала Герцога "бессердечной скотиной". Пора бы и мне утолить жажду, подумала я и, поднявшись на колени, подползла к берегу ручья.

Сначала я утолила жажду, а потом опустила разгоряченное лицо в ледяную воду.