Та, что превращает время в пыль

Это то, во что я действительно могла поверить – ведь никто из нас, ныне живущих, доподлинно не знает, какой после себя мы оставляем след. И что происходит потом, после смерти. Я верила, что призраки – это и есть тот самый след, отголосок души, оставшийся на земле после того, как она вырвется, освобожденная, из человеческого тела. Но ведьмы… Колдовство… Магия… В это поверить было нелегко.

Дикси флегматично пожала загорелыми плечиками.

– Не знаю, так говорят. А… почему ты спросила?

Я помолчала, глядя в кофейную гущу, словно желая по ней предсказать свою судьбу.

Нет. Я никогда не хотела знать будущего, каким бы оно ни было для меня – плохим или хорошим. Я хотела, чтобы каждый день открывался мне, чтобы все, что случалось со мной – было в новинку.

– Просто так, – улыбнулась я, – чтобы разговор поддержать.

– А, – протянула Дикси, из-под густой челки чуть недоуменно глядя на меня. – Ну я побежала работать?

– Давно пора, – фыркнула проходящая мимо официантка.

Ничуть не смутившись – если смутить Дикси Эллиот вообще было возможно – подруга помахала мне рукой и была такова.

***

Спустя несколько дней мой страх перед незваным гостем несколько поблек – агрессии он не проявлял, зла мне не желал, а значит, и мне бояться его не стоило. И все же я невольно вздрагивала всякий раз, когда обнаруживала, что та или иная вещь загадочным образом переместилась в пространстве. Клянусь, иногда это происходило за моей собственной спиной – и при свете дня. Вот и верь после этого, что призраки предпочитает ночное время суток для своих безобразий.

В действиях призрака (отчего-то я предполагала, что в доме хозяйничает он один) выявилась некоторая закономерность. Он никогда не трогал мои вещи – те, что я привезла с собой из Ветшфура и те, что приобрела уже будучи жительницей Ант-Лейка.  Я заметила, что призрака притягивают исключительно старинные вещи, принадлежащие даже не моей бабушки, а поколениям семей, живших в «Лавандовом приюте» задолго до нас.

Но, несмотря на то, что призрак оказался совершенно безвреден, его присутствие порой смущало меня и создавало определенные сложности.

Мне казалось, что я нигде не могу остаться в одиночестве. Я плотно задергивала штору над ванной, полной густой пены и скрывавшей мое тело надежнее пухового одеяла. Раздевалась в полной темноте и тут же, как кролик в норку, юркала в кровать. Я не знала, способен ли призрак видеть или для него не существует ничего, кроме пустого дома, в котором он когда-то был жив.