Та, что превращает время в пыль

Глядя, как я жадно уплетаю ужин, Дикси довольно посмеивалась. Как только я насытилась и, едва не мурча от удовольствия, откинулась на подушки – Дикси сменила влажные от полотенец на сухие, – настала пора задать главный вопрос. Какое-то время я вертела его в голове, желая сформулировать получше и поточнее, но потом, мысленно махнув рукой, спросила в лоб:

– Дикс, ты… знаешь, кто такая Селин Бушар?

Подруга задумалась. Даже не так – она вспоминала.

– Эмм… А должна?

– Селин Бушар – красивая женщина в немного старомодных нарядах, в перчатках и шляпке.

– Нет, Розали, если бы я увидела такую, то наверняка бы запомнила, – заверила меня Дикси.

– А семнадцатый дом по Лейв-авеню – кто там сейчас живет?

Дикси призадумалась на минутку.

– Кажется, молодая семья с ребенком. Я плохо их знаю.

Я выдохнула, ощущая странную смесь облегчения и какого-то тягучего, едва уловимого чувства. Не назвала бы это потерей, но… Как должен чувствовать себя человек, узнавший о смерти просто знакомого или дальнего-дальнего родственника? Я все-таки знала Селин, благодаря ей, стала возможной наша с Кристианом встреча – настоящая встреча, а не ее призрачное подобие.

О том, что и Кристиан мертв в моем настоящем, думать мне совершенно не хотелось.

Глава тридцатая

Тот миг, когда очаровательная незнакомка коснулась меня, и мир вдруг перевернулся с ног на голову, был самым странным в моей донельзя странной жизни. Я столько видел за время своего существования, столько пережил, но все, что произошло тогда, было со мной впервые.

Это было похоже на сон наяву, но скорее – на слияние двух сознаний. Будто я коснулся не Розали, а своего двойника, живущего на пару месяцев позже. Будто параллельные линии – мы двое – все-таки пересеклись. И мое сознание затопили воспоминания, показавшиеся мне чужими, но оказавшиеся моими собственными. Целый отрезок жизни в несколько недель, ужатый до нескольких мгновений.

Исчезновение из моей жизни Селин.

Появление в «Лавандовом приюте» Розали – озорного, милого духа. Наша странная переписка, проходящая сквозь года и десятилетия.

Девушки, называющие себя Дочерьми Лилит. Усыпанные черными лилиями тела с таинственными знаками на ладонях. И – непроницаемая мгла, бездна вместо пережитых ими чувств и воспоминаний.

Сумасшествие, но однажды все это я уже проживал. И вот вернулся в исходную точку. До убийства первой девушки осталось почти три недели.