Та, что превращает время в пыль

Я понимала, что никогда не стану частью его мира, а это означало, что у нас двоих будущего быть не могло… И это казалось таким жестоким и несправедливым, что даже одна мысль о невозможности быть с Кристианом рядом – не сейчас, а годы спустя, – причиняла мне боль.

Выход был только один – наслаждаться мгновением. А потом… будь что будет.

***

Ночью Ант-Лейк времен Кристиана Валентриса был особенно прекрасен. Я бродила по освещенным газовыми фонарями улицам, ничуть не боясь притаившейся среди домов темноты.

Не боясь и того, для кого одинокая молодая леди могла бы показаться легкой наживой. У меня был мой дар, и я в любое мгновение могла как изменить произошедшее, так и вернуться в настоящее.

Я уже день находилась в прошлом на правах гостьи «Лавандового приюта», и пока чувствовала себя прекрасно. Я не могла уснуть – слишком много в голове было мыслей, а тревожить сон Кристиана не хотела. Тихо, как мышка, выбралась наружу, не забыв надеть перчатки и шляпку. В этом не было особой нужды – вряд ли в это время суток мне бы встретились припозднившиеся горожане, но мне просто нравилось чувствовать себя настоящей викторианской леди.

Прогуливаясь по Ант-Лейку неспешным шагом, я ощущала себя так, будто стала главной героиней однажды виденного мною фильма. Нужно ли говорить, что Кристиана я представляла его главным героем, а весь фильм – историей нашей зарождающейся любви?

Наверное, пока я предавалась подобным мыслям, с моего лица не сходила глупая улыбка. Но она мгновенно исчезла, как только моей шеи коснулся холодный металл.

Подумав, что мои опасения сбылись, и я стала жертвой грабителя, я резко обернулась, готовая в любой момент высвободить свой дар и повернуть время вспять. И тут же отпрянула от неожиданности, увидев прямо перед собой искаженное яростью лицо… Селин.

– Что ты творишь? – Я старалась говорить спокойно и ровно, но голос неожиданно охрип. Меня не пугало происходящее, а вводило в ступор. Я подняла руки и коснулась появившегося на шее кожаного с металлическими вставками ошейника, но застежки нащупать так и не сумела.

– Мне жаль, Розали, – бросила Селин. Но нет – ей не было жаль, чтобы она ни задумала. – Ты слишком ценна для нас, нельзя пренебрегать такой силой. Силой, способной переписать и судьбу, и историю.

– Для вас? – переспросила я, чувствуя, как пересыхает во рту. Что-то неправильное происходило сейчас, совершенно неправильное.

– Я выбрала свою сторону. Галлаиз мне не нужна.