Та, что превращает время в пыль

Может быть, именно поэтому она вот уже несколько дней не появлялась в «Лавандовом приюте»?

И Лилит не спешила показываться мне на глаза. Но в один из дней, наполненных томительным ожиданием и девичьим страхом, произошло незначительное событие, в этой истории ставшее поворотным.

Метка на руках Дочерей Лилит зажглась.

Анна-Лиза вошла в мою комнату, держа одной рукой другую за запястье – в мнимой попытке унять жгучую боль. На тыльной стороне ее ладони алела прежде черная метку.

– То же самое и у других, – морщась от боли, сказала она.

– Лилит призывает нас. Что-то случится.

– Вы никуда не пойдете, – решительно ответил я. Подойдя к Анне-Лизе, провел пальцем по ее ладони, накладывая символ исцеления. – Это поможет на какое-то время.

Анна-Лиза благодарно кивнула. Спустившись в гостиную, где сидели взволнованные Дочери Лилит, я оставил у каждой из них исцеляющий символ. И только проверив целостность плетения чар на стенах, покинул «Лавандовый приют».

Замок на двери старой часовни был снят, дверь открыта.

Я насчитал шесть девушек, стоящих ко мне спиной и окруживших алтарь. Вошел внутрь, и, крадучись, пошел вперед по проходу между скамьями. Хотел поймать одну из теней, отбрасываемую выступами в стенах, и закутаться в нее, как в покрывало. Но не успел.

Одна из Дочерей Лилит стремительно обернулась – будто почувствовала вторжение чужака в храм, ведь моих шагов она услышать никак не могла. Следом за ней повернулись и остальные. А за их спинами я увидел Лилит. Длинный гладкий хвост, уродливое лицо со следами будто от ожога.

Вопиюще откровенные одежды – тонкая полоска ткани, прильнувшая к груди, спускалась вниз и обвивалась вокруг бедер, оставляя ноги полностью обнаженными.

Лицо ее исказила раздраженная гримаса, мгновением спустя сменившись маской ледяного спокойствия.

– Вон. – Голос Лилит двоился, словно в ней жили два существа, два разума, разделившие одно тело. Мелодичный и низкий, чуть хрипловатый, голоса звучали почти в унисон. – Все вон!

Дочери Лилит бросились врассыпную, и поспешили покинуть храм своей госпожи.

В глазах их плескался страх – никто из них не желал испытать на себе гнев дочери дьявола. Когда храм опустел, Лилит повернулась ко мне.

– А я все думала, придешь ли ты. Жаль, что это случилось именно сейчас – ты разрушил мои планы. Но это все равно бы рано или поздно произошло. Тайное, милый мой Кристиан, всегда становятся явным.

Нечто в ее голосе – в одном из ее голосов – показалось мне очень знакомым.