Та, что превращает время в пыль

Как сирена, своим голосом она затронула струну в моей душе, тут же натянувшуюся до предела. А потом… что-то произошло. Будто с моих глаз спала пелена, и я увидел истинное обличье той, кому поклонялись Дочери Лилит; той, что называла себя дочерью Люцифера.

Мое сознание раздваивалось. Я видел и дьяволицу, и прекрасную девушку с длинными светлыми волосами и мшисто-зелеными глазами.

Я видел Фелицию.

Будто кто-то невидимый нанес мне удар под дых и выбил из легких весь воздух. Я ошеломленно смотрел на ту, что называлась моей сестрой, а на деле была дочерью моих приемных родителей.

– Ты… – Это все, на что меня хватило. В этот момент я просто отказывался верить своим глазам. – Ты знала, что я приду. Значит там, в тенях, в доме Анны-Лизы была именно ты.

Фелиция поджала губы.

– Все это время ты мне врал. – Теперь ее голос звучал привычно и знакомо, без его искаженного эха. – Говорил, что твои способности, которыми в детстве ты едва не довел родителей до полусмерти, пропали. Это неправда – ведь иначе ты никогда бы меня не поймал.

– За мгновение до того, как ты ее убила, – процедил я. – Да, я тебе врал. Не хотел пугать тебя своим даром. Как же я был наивен – щадил твои чувства, пока ты… Чтобы ты не говорила, твоя ложь куда страшнее моей.

– Ты постоянно разрушаешь мои планы, – неприязненно произнесла приемная сестра. – Вот только в этот раз этому не бывать. Мои Дочери… Они мне помогут.

Я потер руками ноющие виски. Черная Луна. Лилит. Убийца с черными лилиями. Фелиция. Сумасшедший круговорот, похожий на торнадо.

– Зачем? Зачем ты называла себя Лилит? К чему весь этот фарс?

– Фарс?! – Фелиция наклонила голову, озадаченно всматриваясь в мое лицо. – Кристиан, открой глаза, наконец – я и есть Лилит!

Я нервно рассмеялся. Похоже, моя приемная сестра больна. Не знаю, что стало тому причиной, но… она никак не могла рассуждать здраво. Она раздраженно выдохнула, тонкие ноздри гневно раздувались.

В пространстве старой часовни закружились тени. Они льнули к ногам Фелиции, кружась, взбирались по ее ногам вверх. И я снова узрел то, что видел, входя в храм. Тени льнули к ее коже, словно стирая краску – прекрасную и совершенную Фелицию, обнажая темное нутро – Лилит. Мерзкий хвост ее хлестнул меня по руке, и это прикосновение обожгло болью.

– Ты же должен распознавать иллюзии, – прошептала она.