Та, что превращает время в пыль

– Так скажи мне, иллюзорна ли я? Нет, потому и молчишь, что сказать «да» не можешь. Оба мои обличья истинные – я всегда была двуедина. Так распорядилась мать, чтобы скрыть мою пугающую личину под маской красоты и нежности. Но и ты, милый мой братец, должен быть двуедин.

Крылья. Мои крылья, сотканные из тени. Сотканные из тьмы. Я старательно отгонял от себя мысль, жалящую, как ядовитое жало, но она упорно возвращалась обратно.

– Ты не помнишь, ты и правда не помнишь! – изумленно проговорила Фелиция-Лилит, глядя на меня во все глаза.

– Как же можно не замечать правды? Видеть очевидное, но упорно его не принимать?

– Не принимать что? – взорвался я.

– Кристиан, ты – мой брат, мой истинный брат, хоть все это время ты и считал иначе! – с жаром воскликнула она.

– Это неправда, я… – Я замолчал. Двуедины. Она говорила, что мы оба двуедины. И наша магия, магия тени, присущая нам двоим…

– Мы – дети Касикандриэры, – Голос Лилит, звонкий, торжественный, заполонил пространство, разогнав прячущуюся по углам тишину.

– Она зачала нас от земного мужчины, ведь от Люцифера зачать не могла. Первым был ты, и говорят, самому дьяволу ты приглянулся. Но когда на свет появилась я, наша мать решила, что для нас, смертных, полулюдей-полудемонов, будет лучше взрослеть в мире смертных. Касикандриэра отдала нас в семью, стерла воспоминания наших приемных родителей, чтобы они думали, что мы их родные дети. Касикандриэра хотела, чтобы мы заботились друг о друге.

Та, что стояла сейчас передо мной, говорила, что меня породила демоница.

Супруга самого дьявола, Люцифера.

– Это неправда, – прошептал я.

– Ты действительно думал, что ты сын бога? – расхохоталась Фелиция-Лилит. – Господи, ты и впрямь смог убедить себя поверить в эту чушь!

Мне казалось, что небо рушится на землю, что вся моя жизнь – стеклянный шарик – падает на пол и разлетается на крохотные осколки. «Нет, Кристиан, ты не можешь верить ей. Все это ложь. Ложь».

Смех Лилит резко оборвался. В глазах появилось странное выражение – глубокая, тягучая тоска.

– Когда-то ты все это знал, но забыл, – прошептала она. – Заставил себя забыть.

Я силился понять, о чем она говорит, но не мог. Теперь уже и не понять, где правда, а где ложь. Слишком много правды, обернувшейся ложью.

– Я видела остальных людей насквозь, но ты, Кристиан, всегда был для меня загадкой. Я легко угадывала людские желания, но твои понять не могла. Не могла ни тогда, в детстве, ни теперь, когда ты вернулся в Ант-Лейк. Твоя магия тебя защищала.